Охладить легко, разогреть сложно. ЖУРНАЛ

© Минфин РФ

Несгибаемость Центробанка, его абсолютная убежденность в эффективности выбранного курса и инструментов для его реализации, а также несменяемая годами риторика уже стали ходовым объектом для критики и иронии в самых разных кругах — от профессиональных экономистов до представителей бизнеса. Что скрывать, противники текущей финансовой политики, проводимой в стране, есть и в парламенте, и даже в правительстве, и чем ниже показатели экономического развития, тем слышнее их голоса. Отчетливо и громко действия Центробанка по части ДКП критикуют предприниматели, поскольку они острее всех ощущают на себе всю тяжесть такого вожделенного Банком России «охлаждения», которым, как утверждают представители финансово-экономического блока, управляют из правительства и того же Банка России. Участники Московского экономического форума назвали такое положение дел рукотворным кризисом, но собрались они не только для того, чтобы поделиться «болью», а ради поиска альтернативных подходов к финансовой политике, которая позволит перейти от сдерживания к развитию.

Политике Центробанка посвятили отдельную дискуссию, в ходе которой участники предполагали дать свои ответы на вопросы о том, какие механизмы ДКП активизируют промышленный рост и не приведут к перетеканию инвестиций в финансовый сектор; как изменение ДКП может повысить уровень благосостояния населения без рисков разогнать гиперинфляцию.

По разные стороны

Были среди них и абсолютно риторические: почему Центробанк России продолжает проводить жесткую денежно-кредитную политику, несмотря на рост критики и отсутствие результатов по таргетированию инфляции, и может ли ситуация измениться. Но даже здесь спикеры нашли, что ответить. Кстати, как заявили организаторы, представителей регулятора и лично главу ЦБ к диалогу приглашали, но никто из них на площадку Московского экономического форума не явился. Возможно, отпугнули другие приглашенные, часть которых давно записала себя в ряды ярых противников реализуемой ДКП. Среди них — академик РАН, доктор экономических наук, профессор Сергей Глазьев и доктор экономических наук, профессор, депутат Госдумы РФ Оксана Дмитриева. Справедливости ради стоит заметить: даже известный антагонист Набиуллиной Сергей Глазьев сразу обозначил: критиковать ее не будет, только проводимую ею политику. К дискуссии пригласили и других заслуженных экономистов, которые на графиках и таблицах показывали, насколько глубоко ошибочна текущая финансовая политика Банка России, но ценность подобных обсуждений не в критике и даже не в назначении виновных, а в альтернативном видении экономистов путей эффективного развития. Впрочем, на сессии Московского экономического форума, посвященной политике ЦБ, были не только теоретики от экономической науки, их стройные ряды разбавили представителями реального сектора, которые звучали не менее доказательно и убедительно, чем профессора и доктора наук.

Кто кого кормит?

Особенно ярким получилось выступление генерального директора ОАО «Череповецкий литейно-механический завод» Владимира Боглаева, который причислил себя к отряду «лабораторных мышей, которых в России осталось не так много»: «Все эксперименты, которые проводились с начала девяностых, проводились на нас. Мышей осталось мало, но те, что выжили, достаточно опытные, мы умеем по углам прятаться. Опыт выживания у нас такой, что он позволяет за каждым новым нормативным решением видеть суть происходящего». А она, по мнению опытного промышленника Боглаева, в существенном перекосе пирамиды, состоящей из пяти слоев, где верхний уровень — это обладатели уникальных знаний о технологиях, ниже, под ними, управленцы, третий сегмент производственный, именно в нем формируется добавленная стоимость, и он же заказчик новых знаний и технологий. Зависимость здесь простая: чем больше развивается этот слой производителей реального продукта, тем больше он стимулирует верхушку к инновациям, и он же кормит тех, кто ниже, а это сектор услуг и те, кого Боглаев называет «дотационными потребителями». Когда происходит резкое сжатие производства, снижается потребность в знаниях и технологиях, и основным (или даже единственным) средством прокорма населения остается природная рента, которую постепенно проедают дотационщики и сектор услуг.

Срочная дефибрилляция

Зависимость вполне понятная и закономерная, в доказательствах не нуждается, Россия уже проходила сжатие производства в конце 1990-ых, потом долгое время «слезала с нефтяной иглы», чтобы нарастить реальную мускулатуру экономики — развить собственные технологии и промышленность. При текущей финансовой политике целенаправленного охлаждения с этим возникают очевидные трудности, поэтому Боглаев говорит, кому-то придется меньше есть, вряд ли это будет то самое дотационное электоральное большинство, уверен он. Действующее правительство, и Центробанк иже с ним, выбирает другой вариант: поднять налоги для производственников. «Мы оцениваем потери нашей российской экономики за десять лет в 50 трлн недопроизведенного ВВП, за пятнадцать лет — порядка 70 трлн рублей. По нашим расчетам, этот ущерб превышает в четыре раза потери от санкций», — говорит Сергей Глазьев.

У бизнеса другой вопрос, и его на форуме озвучил один из представителей промышленного сектора, генеральный директор ОАО «Череповецкий литейно-механический завод» Владимир Боглаев: «Мы уже охладились на столько, что без дефибрилляции не обойтись, возможно, у нас уже температура 270? Уже поздно методом опускания ключевой ставки поднимать температуру, нужны жесткие решения, перераспределение финансовых ресурсов в пользу развития технологий и производства».

Управляемая неуправляемость

Вопрос о том, пациент скорее жив или при смерти, отнюдь не праздный — вымирание по одному или группами компаний — минус доходы бюджета, плюс — безработица. Мы уже это проходили, знаем, что бывает, если реальный сектор вовремя не прогреть инвестициями. Сформулированная однажды (возможно, и самим Центробанком, кто сейчас уже вспомнит первоисточник) риторика не просто прижилась, но и пошла далеко в народ, и стала основой для мемов и разнообразных метафор. «Управляемое охлаждение» — такая риторика меня забавляет: если потребовалось охлаждать, значит, разогревались неверно. Получается, вы не управляли развитием», — рассуждает экономист, главный научный сотрудник Института экономики РАН Олег Сухарев, и такие выводы действительно напрашиваются сами собой. Следуя этой логике, получается, что и охлаждением управлять не получается, так как торможение экономического роста уже очень серьезное, и даже Росстат не может его замаскировать. Январь — в минусах по всем знаковым экономическим показателям, правительство пытается объяснять падение тем, что первый месяц года всегда очень плох, а в этот раз были рекордно длинные январские праздники, но звучит неубедительно, считает Олег Сухарев. Скорее, дело в системной политике, которая прослеживается по критически важным направлениям, например, внутренние затраты на исследования и разработки в 2024 году в реальном денежном выражении оказались ниже уровня 2011 года. «Это так мы решаем задачи технологической независимости страны и поддерживаем науку заодно!» — восклицает эксперт.

На кого работаем?

По всем отчетам министерств и ведомств в России действительно объемно поддерживают АПК. Директор сельхозпредприятия ООО «Золотой теленок» (Ульяновская область), председатель регионального отделения ассоциации крестьянско-фермерских хозяйств и кандидат экономических наук Александр Чепухин рассказывал на сессии Московского экономического форума о том, как на самом деле обстоят дела на земле. Его предприятию двадцать лет, говорит, что никогда не было так сложно управлять бизнесом, как сейчас. «Многие действия ЦБ у меня вызывают недоумение, — говорит Чепухин, — жесткая ДКП, как они ее оправдывают, сдерживанием инфляции и поддержанием стабильности. Экономика сегодня вообще нестабильная. Что же до инфляции, у меня она такая: если в 2012 году за один уборочный комбайн я отдавал тысячу тонн пшеницы, или 14 млн рублей, то в прошлом году я отдал три с половиной тысячи тонн, в деньгах это 40 млн рублей. Так кто и как сдерживает инфляцию? За последние три года я купил одну единицу техники — такого не было никогда. В этом году тоже ничего не куплю, что дальше будет?» По мнению агрария, снижение ставки —
капля в море, оно не облегчает кредитную нагрузку. Арифметика здесь простая: Сбербанк по-прежнему выдает кредиты под 20% годовых, выручка «Золотого теленка» по прошлому году составила 550 млн. 70 из них — прибыль, 60 — проценты по кредитам. Закредитованность такая, что тот же СБЕР уже не очень-то и хочет кредитовать предприятие Чепухина, и тот в недоумении вопрошает: мы на кого работаем, для чего, если ничего не зарабатываем, все отдаем?

Воспоминания из девяностых

Такое положение дел многие экономисты и предприниматели сравнивают с 1990-ыми, потому что у них схожий знаменатель — спекулятивный интерес банковского сектора. Порочная финансовая политика регулятора приводит к тому, что деньги на депозитах держать выгоднее, чем вкладывать в производство. Вот и аграрий с двадцатилетним стажем Чепухин посчитал: если продаст свой бизнес, выручит миллиард, и на процентах станет зарабатывать 150 млн в год, а сейчас у его предприятия остается только десять. К 1990-ым отсылает нас и директор Института социально-экономического прогнозирования им. Д. И. Менделеева Андрей Щербаков, для которого текущий кризис седьмой по счету, и только падение 1992-ого, на его взгляд, было глубже, однако он уверен, что сейчас Россия близка к этому краю. «У нас война идет пятый год, страна несет потери, но ЦБ как будто это не касается. Президент ставит задачу — развиваться, глава ЦБ говорит, будем охлаждать», — добавляет Щербаков.

Своя правда

Казалось бы, все оперируют цифрами: и представители Центробанка, и экономисты, но у каждого получается своя правда. Вот, например, вечный спор про инфляцию: отрицательный эффект от нее, кажется, никто из экономистов не оспаривает, но если сопоставить ее с заработными платами, а они у нас растут быстрее, то и инфляция перестает быть суперцелью, ради которой стоит все охладить и заморозить. К тому же надо четко осознавать, что высокая ключевая ставка — мощнейший инфляционный фактор. Чтобы брать кредиты под высокий процент, бизнес повышает цены на товары и услуги, так и закручивается инфляционная спираль, и формируется порочный круг, в котором мы оказались. «Жизнь показывает, что методики ЦБ приносят вред нашей стране», — резюмирует директор Института социально-экономического прогнозирования им. Д. И. Менделеева Андрей Щербаков и подкрепляет свое заявление такими данными: согласно прогнозу института, которым он руководит, в этом году в стране закроются 400 тысяч малых и средних предприятий.

Сплошные противоречия

Отрицательную оценку результатам реализации финансовой политики Банка России дает доктор экономических наук, профессор, депутат ГД РФ Оксана Дмитриева: «В политике ЦБ — одна ошибка на другой. Порочных кругов несколько, он не один. У нас кризис был создан на ровном месте, который назван охлаждением без всяких на то объективных причин». Она напомнила участникам Московского экономического форума, что была единственным человеком, который голосовал против назначения Эльвиры Набиуллиной на должность и утверждения отчета работы ЦБ за 2025 год. «Выступая в Госдуме, Набиуллина говорила, что надо охладить экономику и избыточный спрос, так как нет адекватного предложения из-за ограниченности производственных ресурсов и дефицита кадров. Полная ерунда! Мы видим, что мощности недозагружены. Она также заявляла, что у нас очень низкая производительность труда, но любой производственник скажет, что низкая производительность из-за отсутствия эффекта масштаба — нужно расширять сбыт, а для этого нужно вкладываться в развитие производства», — аргументирует свою позицию Оксана Дмитриева. И это не единственное противоречие финансовой политики Банка РФ. Когда регулятор хочет охладить спрос в экономике, он делает кредит дорогим и недоступным, но при этом страдает федеральный бюджет, который в 2025 году отдал банкам около пяти триллионов рублей, из них три триллиона — за обслуживание долгов. Дефицит возможностей бюджет компенсирует повышением налогов для производственников: в 2025 году вырос налог на прибыль, при этом объем инвестиционных льгот остается мизерным. Благодаря повышению налога на прибыль бюджет получил 1,7 трлн дополнительных рублей, а федеральный инвестиционный налоговый вычет был предоставлен на 11 млрд рублей. Еще одно противоречие касается намеренного охлаждения потребительского спроса, однако проценты по депозитам его разогревают не меньше, чем гонка зарплат, которую в Центробанке считают неверной стратегией борьбы с дефицитом кадров, вместо этого предлагают повышение производительности.

Спекулянты против производственников

Первопричиной сегодняшней экономической ситуации в стране Сергей Глазьев называет изначально неверное определение целей, когда вся финансовая политика ЦБ свелась к одному показателю — снижению инфляции и к одному инструменту — ключевой ставке. Между тем инструментов много, и чем больше их будет задействовано, тем более эффективным будет управление экономикой. «Просто сводить дискуссию к тому, какой должна быть ключевая ставка, значит, самих себя загнать в эту же ловушку. Если мы просто снижаем КС, и спекулянты со всего мира приходят к нам, чтобы заработать на высоких процентах облигаций и т. д., следствием ее снижения становится рост еще одной прослойки спекулянтов — коммерческих банков, которые будут наращивать операции на валютном рынке и наращивать тем самым очередную девальвацию», — уверен Сергей Глазьев.

Выход, по его мнению, один — сделать кредит для производственной сферы доступными. Мировой опыт показывает, что монетизация экономики должна происходить за счет целевых кредитов в интересах роста производства, по этому принципу промышленность поддерживают в КНР. Сергей Глазьев предлагает делать упор на специальных инструментах рефинансирования, когда ЦБ создает механизм кредитования коммерческих банков и институтов развития под десятые доли процента, коммерческие банки, исходя из целевого назначения, кредитуют стратегические проекты, поддержанные правительством, ориентированные на рост производства и уровня технического развития, на импортозамещение.

Обескровленные

Реальный сектор ратует именно за это, и генеральный директор ОАО «Череповецкий литейно-механический завод» Владимир Боглаев уверен, что единственный вариант —
финансировать производство, создавать ему условия. Но беда в том, что российские банки не заинтересованы в развитии производства. В той же логике рассуждает директор Института социально-экономического прогнозирования им. Д. И. Менделеева Андрей Щербаков: «Чтобы выйти из этой ситуации, мы должны всю нашу финансовую и банковскую систему переделать. Банки должны стать реальными институтами развития, чтобы они финансировали промышленность, инфраструктурные проекты. Сегодня банки оттягивают кровь из экономики». Мнение бизнеса о том, как спасать экономику от «заморозки», давно известно, на Московском экономическом форуме его еще раз озвучил директор ООО «Золотой теленок», кандидат экономических наук Александр Чепухин: «Ключ» — 3%, банки завалят нас дешевыми деньгами, мне не придется отдавать миллионы спекулянтам, лучше я отдам их Россельмашу за новый комбайн». Доктор экономических наук Оксана Дмитриева предлагает таким, как Чепухин, да и всем остальным тоже, не обольщаться, она напоминает, что основной источник инвестиций — собственные средства предприятия, а кредиты составляют около 10% от их общего потока. Ее рецепт перехода в фазу роста — в разумной налоговой политике, при которой действуют реальные, а не копеечные инвестиционные льготы.

Пора убегать

Сергей Глазьев уверен, что пока еще выправить кривую падения российской экономики можно, для этого надо привести ДКП в соответствие со здравым смыслом: «Денежно-кредитная политика должна быть встроена в систему стратегического планирования. Пока еще можно все исправить, а дальше начинается разрушение производственного потенциала». Он напоминает, что запас возможностей (как и адаптивность) российского бизнеса велик, но не безграничен. Впрочем, волшебного, универсального способа, способного вернуть экономику на траекторию уверенного роста, по мнению Сергея Глазьева, не существует, нужен комплекс мер, но для начала он предлагает «догматиков заменить на инженеров». Схожими по сути были советы в адрес Центробанка РФ и от других спикеров. Оксана Дмитриева предложили его руководству уйти в отставку. Еще более радикально высказался генеральный директор ОАО «Череповецкий литейно-механический завод» Владимир Боглаев: его рекомендация — «пора убегать».