Вассерман: повлиять можно даже на кажущееся незыблемым ЖУРНАЛ

© Из архива А Вассермана

^{Автор: Анатолий Вассерман}

Уже не первое десятилетие значительная часть хозяйственников Российской Федерации призывает экономический блок её правительства (в том числе Центральный банк РФ, формально никому по закону не подчинённый, но фактически естественным образом согласующий свои действия со многими другими структурами, работающими на финансовом поприще) нарастить поставку в народное хозяйство денег как главного (в отсутствие централизованного планирования) инструмента наращивания производства. Ведь ещё Фридрих Августович фон Хайек (1899.05.08–1992.03.23) показал: деньги — лучший обобщённый (не вдающийся в тонкости текущей и/или желаемой хозяйственной структуры) носитель информации, нужной для управления хозяйством. Значит, нехватка денег тормозит практически любую общественно полезную (то есть такую, чьи плоды востребованы другими) деятельность.

Но нынешнее руководство ЦБ РФ утверждает, что прирост хозяйства зависит только от двух факторов — численности рабочей силы и производительности её труда. Сами же эти факторы оно полагает фундаментальными — не зависящими от конкретных методов управления, а тем более от управленческих решений. В частности, оно заверяет, что на них не может повлиять никакая денежно-кредитная политика. По неоднократно высказанному нынешним руководством ЦБ РФ мнению, упрощение доступа к деньгам всего лишь быстро поднимет спрос на рынке, а предложение на нём не может расти с той же скоростью: даже импорт можно поднять далеко не за секунды, а уж нарастить — даже серьёзным технологическим перевооружением — производительность внутреннего труда удастся за многие месяцы, а то и годы. Значит, всё это время деньги, доступные в экономике, будут разве что наращивать цены. Причём прежде всего на предметы повседневного потребления, а уж затем на инструменты их производства. Что (по Хайеку) перекашивает экономическую информацию, грозя искажением структуры хозяйствования уже всерьёз и надолго: производство средств производства — в терминах советской эпохи, группа А — всё сильней отстаёт от производства для конечного потребления — группы Б.

Впрочем, факторы, фундаментальные по применяемой в ЦБ РФ теории, за её пределами поддаются целенаправленному, хотя неторопливому, изменению. Население (и в долгосрочной перспективе — доступная рабочая сила) определяется инвестициями в здравоохранение и образование (а для них в свою очередь в науку) да возможностью воспитания подрастающих поколений (в том числе таким ростом зарплат и пенсий, чтоб каждая семья могла позволить хоть одному в ней тратить время и силы не столько на зарабатывание, сколько на заботу о детях и/или внуках). Но значимый прирост формируется по меньшей мере за целое поколение. Производительность труда напрямую зависит от вложений в производственное оборудование и технологическое развитие (значит, опять же в образование и науку, определяющие возможность такого развития). Тут существенное улучшение требует нескольких лет. А возможность любого инвестирования зависит от превышения текущей денежной массы над необходимой для обслуживания текущего же оборота. То есть и от доходности хозяйства в целом, и от денежно-кредитной политики эмитента денег.

Любая инвестиция теоретически способна породить в краткосрочной перспективе перекосы, с красочным ужасом расписываемые руководством ЦБ РФ. Но ведь как раз для краткосрочных же воздействий на рынок любому ЦБ хватает инструментов — от выпуска собственных ценных бумаг с умеренными сроками погашения до манёвра всё той же ключевой ставкой предоставления самим ЦБ кредитов коммерческим финансовым организациям.

Вдобавок ЦБ может — напрямую или через указания коммерческим банкам — кредитовать на комфортных условиях отрасли, чьё развитие считает желательным. Правда, ЦБ РФ пугает нас: мол, льготные кредиты пойдут в основном на рынок валюты и/или ценных бумаг для спекуляций на текущей конъюнктуре. Так ведь у него как главного в стране регулятора финансовых рынков более чем достаточно способов предотвратить столь нежелательное событие. Особенно с учётом доступности для него всех сведений о безналичных рублёвых платежах. Ведь вся нынешняя мировая финансовая система устроена так, что любой безналичный взаиморасчёт в конкретной валюте автоматически отображается на корреспондентском счёте в одном из банков страны, эту валюту выпускающей (в евро — одной из стран зоны евро), причём все эти банки обязаны отчитываться перед ЦБ этой страны (в евро — перед Европейским центральным банком; в долларах — перед одним из тринадцати банков Федеральной резервной системы, а те сообщают свои сведения в правление ФРС, исполняющее по сути те же обязанности, что и правление ЦБ РФ).

Да и сами льготные кредиты могут быть связанными — предоставляться под обязательство не просто вернуть деньги, а прирастить их через конкретное применение. Тогда попытка любого несогласованного применения, полученного в кредит, станет нарушением контракта, за что в любой стране (в том числе у нас) предусмотрена серьёзная ответственность — вплоть до изрядных уголовных сроков. Причём кредиты и сейчас даются в основном целевые: банковские аналитики стараются сократить риск невозврата, помимо прочего, анализом реалистичности плана использования займа. А когда деловой план представлен кредитору, несложно вписать его ключевые элементы в кредитный договор и тем самым обусловить льготную ставку согласованной работой.

Ни один банк — даже Центральный — не может содержать штат аналитиков, способных разобраться во всём спектре задач, желающих кредитования. Приходится нанимать (под обязательства неразглашения) экспертов по конкретным предметным направлениям. Полагаю, любой ЦБ может обращаться не только к независимым специалистам, но и к правительству, и к парламенту, и даже к зарубежным консультантам (при учёте политической позиции как их самих, так и соответствующих государств).

Впрочем, попросить консультацию способен далеко не каждый. В 1999-м году психологи Дэвид Алан Даннинг и Джастин Крюгер опубликовали исследование зависимости компетентности и уверенности в ней. У них получилось: чем меньше человек разбирается в некоем вопросе, тем меньше вероятность осознания им своего незнания и соответственно больше уверенности в своей способности обойтись без помощи; и наоборот. Правда, есть и рассуждения, объясняющие «эффект Даннинга–Крюгера» чистой статистикой: если добился серьёзного успеха, сочтёшь успех ещё больший маловероятным в обозримом будущем. Но даже если так, явная успешность в решении некоторых задач — например, безупречность чисто бухгалтерских навыков руководства ЦБ РФ — изрядно подталкивает к уверенности: с прочими проблемами удастся справиться ничуть не хуже. Мне, например, оказалось куда быстрей и проще обрести неплохие умения во всех моих специальностях (инженер-теплофизик по диплому; больше двух десятилетий работал программистом, в том числе полтора десятилетия — системным программистом; в первой половине 1990-х переквалифицировался в публицисты и политики; вдобавок с весны 1983-го участвую в разнообразных интеллектуальных играх), чем накопить житейский опыт, подсказывающий: в каких обстоятельствах все мои возможности не помогают решить очередную задачу, а иной раз даже мешают, и поиск приходится вести, опираясь разве что на общие представления да здравый смысл.

Не берусь утверждать, что всё нынешнее руководство ЦБ РФ подвержено эффекту Даннинга–Крюгера. Но уверен, что ему (как и всем успешно работающим на конкретных направлениях) желательно почаще сверять свои представления о происходящем за пределами сферы своей деятельности с мнениями тех, кто успешно работает именно за этими пределами.

Ещё в 1993-м мне удалось доказать: инфляция порождает дефляцию — чем быстрей печатаешь деньги, тем острей их не хватает. Но и противоположная крайность опасна: нехватка денег плоха независимо от причины. А чтоб выпускать деньги примерно в темпе роста реального производства товаров и услуг, надо уметь оценивать его в реальном времени, не дожидаясь исчерпывающей статистики. Тут даже безупречных бухгалтерских навыков не хватит.