Рыба нашей мечты



Рыба нашей мечты

 

Механизму инвестиционных квот на вылов рыбы исполнилось пять лет. За это время объем инвестиций российских рыбодобывающих компаний увеличился почти в пять раз. В Арктике и на Дальнем Востоке построены или находятся на завершающей стадии строительства 23 новых рыбоперерабатывающих завода, заключено 96 договоров на строительство рыбо- и крабодобывающих судов. Вместе с тем пандемия COVID-19 поставила перед российскими рыбодобытчиками новые вызовы и обострила одну из старых проблем отрасли — состояние логистической инфраструктуры.

Кто страхует риски?

Сергей Несветов, исполнительный директор, Северо-Западный рыбопромышленный консорциум (СЗРК):

Мы прогнозируем задержки по срокам строительства судов, хотя я и буду рад ошибиться. Инвесторы были очень сильно обременены обязательствами помимо договоров с верфями – гарантии, поддержка кредита, проценты - это стоило бы пересмотреть при реализации следующих этапов инвестквот. Возможно, государству стоить рассмотреть возможность страхования рисков инвестора в случае, если сам он выполнил свои обязательства.

Избавиться от зависимости

Сергей Тарусов, председатель рыболовецкого колхоза имени В.И. Ленина:

Мы – активные сторонники инвестпрограммы, уже построили три судна, ввели в Петропавловске-Камчатском завод глубокой переработки, в текущем году закончим строительство еще одного берегового завода на западной Камчатке. За последние пять лет реализации инвестопрограммы мы получили большой опыт в подходах к строительству своего флота, возведению береговой инфраструктуры. Я считаю, что программу инвестирования нужно продолжать. Мы видим, что акцент на глубокую переработку, который сделала наша отрасль, своевременный и правильный – это показывают все последние события в мире. Он позволит устранить зависимость российского рыбопромышленника от перерабатывающих мощностей третьих стран.

Риски перекапитализации

Алексей Булгак, президент Ассоциации добытчиков минтая:

Я хочу обратить внимание на состояние ресурсной базы. Мы все говорим о развитии отрасли, но все зависит от ресурса, которым мы располагаем. Последние несколько лет были крайне благоприятными – мы выловили без малого 2,5 млн. тонн минтая и сельди. Ученые говорят, что тренд на обеднение ресурса уже начался, прежде всего, в Охотском море. Мы должны учитывать, что запасы будут сокращаться. В этой связи при проектировании второго этапа инвестопрограммы важно не допустить перекапитализации промысловых мощностей. Предложение направить 10% инвестиций на морскую, столько же на береговую переработку будет сбалансированным.

На крабах прибыль «шкалит»

Иван Михнов, президент группы компаний «Антей»:

Если бы не было аукционов на крабов, было бы совсем хорошо, но есть, как есть. При всех сложностях есть прибыль, ведь краб – высоко маржинальный продукт. Год как отработало наше новое крабовое судно, и прибыль у нас «шкалит» - грех жаловаться. Спасибо Китаю, что дает высокие цены на наш продукт. Мы считаем, что необходимо создавать береговую инфраструктуру Она позволит свежего краба, который идет на экспорт в Китай, Корею, передерживать, для этого нужны большие бассейны, продавать его из России через электронные торги. Того краба, который слаб, надо глубоко перерабатывать, поэтому объектами инвестиций должны быть береговые объекты.

Механизм инвестиционных квот перезапустил рыбодобывающую отрасль в России. Но даже спустя пять лет участники рынка спорят о нем: что нужно поменять, какая переработка максимально эффективна для экономики отрасли — в море или на берегу, на чем должен быть поставлен основной акцент в будущем? Ответы на эти вопросы определят направления развития рыбной промышленности на ближайшие годы, тем более что будет второй раунд инвестквот, над которым сейчас активно работают в Федеральном агентстве по рыболовству. Значит, диалоги, споры и обмен мнениями необходимы. Эксперты рыбной отрасли, ее участники активно используют любую возможность, чтобы донести до регулятора свои идеи и предложения. Одна из таких дискуссий развернулась на полях Восточного экономического форума, который прошел во Владивостоке в начале сентября. Споры, начатые на площадке ВЭФ-2021, не утихают, ведь именно сейчас есть возможность скорректировать механизм квотирования и заложить инвестиционный фундамент рыбной отрасли на следующие десятилетия.

Положительные эффекты

Абсолютно закономерно, что «рыбная» сессия стала одной из самых ожидаемых на полях Восточного форума. Дискуссия получилась острой, мнения были высказаны противоречивые.

Рыбохозяйственный комплекс является ключевым на Дальнем Востоке. По словам Анатолия Бобракова, заместителя Министра РФ по развитию Дальнего Востока и Арктики, в ходе первого этапа инвестквот регион получил 113 млрд инвестиций. В рамках реализации инвестпроектов было создано 3 000 рабочих мест. На дальневосточных верфях началось строительство 22 судов. По прогнозам Росрыболовства, когда все они будут введены в действие, обновление по мощности дальневосточного рыбопромыслового флота составит 40%, а следом существенно вырастет объем переработки. В регионе уже введены в строй 11 новых заводов по переработке рыбы — инвестиции в эти объекты составили 18,5 млрд руб. К настоящему времени на дальневосточных предприятиях удалось практически вдвое нарастить объем глубокой переработки рыбопродуктов — с 16 до 35%. Когда все дальневосточные предприятия начнут работать с полной загрузкой, они смогут перерабатывать более трех миллионов тонн сырья в год.

Существенный вклад в развитие рыбной отрасли Дальнего Востока сделала Камчатка: 60 млрд руб инвестиций, 2300 созданных рабочих мест, 20 новых судов, восемь рыбоперерабатывающих заводов, шесть из них уже запущены. Рост инвестиций в основной капитал составил более чем два раза. В итоге первый этап дал весьма значительные результаты для камчатского края. Большая часть рыбопереработки находится не в городской агломерации, а в отдаленных прибрежных поселках. Именно рыбоперерабатывающие заводы и создают жизнь в них. Они же помогают местным властям поддерживать социальную инфраструктуру.

Чтобы закрепить успех, механизм должен продолжить свою работу на Дальнем Востоке, уверены в Министерстве по развитию дальневосточных и арктических территорий. Механизм инвестквот для Дальнего Востока будет реализовываться и впредь, так заявляют ответственные чиновники из Росрыболовства, до тех пор, пока региональные заводы не выйдут на 80–90% переработки рыбного сырья.

Для самого дальнего и самого рыбного российского региона инвестквотирование стало мощным драйвером не только для развития рыбохозяйственного комплекса, но и сопутствующей инфраструктуры, а значит, и стимулом социально-экономического развития территорий.

А что в среднем по России? Столь же ощутимы положительные эффекты от маленькой промышленной революции в отдельно взятой рыбной отрасли? Что получилось по факту в масштабах страны, принял ли отраслевой бизнес механизм квот? От ответов на эти вопросы и зависит, будет ли правительство продлять механизм квотирования, как будет моделировать его на следующем этапе.

В масштабах страны

В Росрыболовстве уверены, что окончательные выводы делать преждевременно, но промежуточные итоги регулятора обнадеживают. Как сказал на рыбной сессии ВЭФ-2021 Илья Шестаков, руководитель Федерального агентства по рыболовству, революционными методами мы изменяем экономику рыбной отрасли, и это факт. Даже те результаты, которые есть сейчас, даже с поправкой на COVID, показывают, насколько существенно меняется рыбное производство по всей стране. По данным Росрыболовства, только за последний год объем продукции с высокой добавленной стоимостью увеличился на 25%, экономическая отдача от тонны выловленной рыбы значительно возросла. В 2021 году объем экспорта упал на 24%, но в стоимостном выражении он же вырос на 2,5%.

В условиях ограничений на ввоз сырья в Китай, Европейский союз стал для российских производителей рыбной продукции основным заказчиком и ориентиром.

Куда направить усилия?

Казалось бы, все стороны заинтересованы в одном — увеличить объемы глубокой переработки, от этого выиграют все. И многие участники рыбной отрасли так и трактуют для себя суть механизма инвестквотирования, когда главная цель в том, чтобы обеспечить достаточный уровень переработки. Проблема в том, что в условиях ограниченных ресурсов инвестору нужно аккуратно и верно расставить приоритеты. Он должен максимизировать стоимость ресурса, а это возможно только в том случае, если производить продукт, востребованный рынком. Сегодня это филе первой заморозки и сурими. Оба они делаются из минтая — основной российской промысловой культуры.

«То, что мы последние годы находились в зависимости от китайского кластера переработки, это был наш выбор, основанный на факторе дешевой рабочей силы, — говорит Герман Франк, председатель Совета директоров ООО «Русская рыбная компания». — Инвестквоты позволяют уйти от этой зависимости, самостоятельно торговать своей рыбой. В этом году мы потуже завязали пояса и решили перевезти максимум филе на старом флоте. Сегодня мы можем всего 20% продукта превратить в товар с высокой добавленной стоимостью. В течение ближайших нескольких лет обновим флот, что позволит повысить показатель до 50%».

Строительство нового флота — дорогое удовольствие, но только так отрасль может достичь эффективности. Перед инвестором стоит нелегкий выбор: обновлять суда или вкладываться в мощности по переработке. Пока производственные возможности по глубокой переработке будут ограничены, отрасль будет не способна удовлетворить спрос на мировом рынке. Что выбирают инвесторы?

Пожилой флот — тяжелый груз

Русская рыбопромышленная компания стала одним из крупнейших инвесторов в рамках реализации механизма инвестквот. Глеб Франк, ее глава и председатель совета директоров, уверен, что подводить итоги еще очень рано. Только в начале текущего года его компания получила первое судно, построенное в рамках программы инвестквот, на подходе еще одно, но реально зарабатывать они начнут только в следующем году, поэтому говорить об удовлетворенности от реализации проекта можно будет тогда, когда новые суда начнут приносить прибыль. Однако в Русской рыбопромышленной компании признают, что инвестиции подобных масштабов стали возможны именно благодаря механизму инвестквот.

«Надо вернуться на пять лет назад, чтобы понять, в каком состоянии находилась отрасль, — вспоминает Глеб Франк, председатель Совета директоров ООО «Русская рыбопромышленная компания». — Средний возраст флота — 32 года, есть суда, которым по 47 лет. Нормативный срок службы этих судов в свое время, когда они строились в Советском Союзе, предусматривался по некоторым агрегатам 24–25 лет. Можно сказать, что сегодня все эти суда, а они составляют основную промысловую группировку российского флота, морально себя исчерпали».

В этих обстоятельствах не принимать решение о строительстве нового флота было просто невозможно. Да, у инвесторов был определенный набор рисков, поскольку последние 30 лет в России не строились такие суда. Инвесторы первой волны, к которым как раз и относится Русская рыбопромышленная компания, взяли на себя основные риски, по сути, все проекты по строительству новых судов можно считать пилотными. Для сравнения: на Западе суда строятся 28 месяцев, в России около 40. Весь этот период инвестор платит проценты, и так пока судно не заработает.

Конкуренция и эффективность

Несмотря на все риски и тяготы, инвесторы заложили фундамент нового промыслового флота в стране. Глеб Франк уверен, что единственный путь к интенсивному развитию отрасли — в дальнейшем обновлении флота. Он приводит убедительную цифру: когда все суда, которые сейчас строятся, приступят к промыслу, процент обновления промыслового флота на том же Дальнем Востоке составит лишь половину от общего числа. По факту это означает, что через четыре года средний возраст российского рыболовецкого флота будет составлять 36 лет, то есть 50% судов не могут считаться безопасными и эффективными с промысловой точки зрения. Между тем новые суда в два раза повышают эффективность промысла. При сегодняшней конъюнктуре рынка крайне важно добиваться максимальной экономической эффективности, ведь для российских рыбаков основным промысловым ресурсом на том же Дальнем Востоке является минтай; чтобы на нем заработать, нужно добыть его с максимальной эффективностью. Старые суда зарабатывают на тонне минтая порядка 500 долларов, новые способны заработать в два раза больше. Когда российский промысловый флот существенно обновится, у рыбаков появится шанс занять еще большую долю рынка. Сегодня основной конкурент России по вылову минтая — США. Американские суда были построены в начале 2000-ых. В новых российских будут сконцентрированы самые современные технологии.

Ради увеличения доли на рынке российские рыбопроизводители готовы терпеть все тяготы непростых отношений с верфями, но они же и признают, что судостроительные заводы за пять лет, что действует механизм инвестквот, провели колоссальную внутреннюю работу. Суда, которые они строят, сложные, многое приходится закупать у иностранных поставщиков, выстраивать и налаживать длинные цепочки кооперации. Но именно заказы в рамках программы инвестквот позволили верфям нарастить долю гражданского судостроения в своих портфелях.

Правильные приоритеты судостроения

По мнению многих участников отрасли, механизм инвестквотирования очертил слишком жесткие рамки для рыбопромышленников и, прежде всего, в части строительства судов. Все чаще среди экспертов отрасли можно услышать мнение, что решение отдать приоритет крупнотоннажным судам было ошибочным, ведь судостроительная отрасль оказалась к этому технически не готова. Быстрее строятся среднетоннажные суда. В первом же этапе инвестопрограммы предполагалось отдать 80% квот крупнотоннажным судам, что и привело к нарушению сроков их сдачи.

Критикуя такой подход чиновников, рыбопромышленники приводят еще один аргумент: сегодня в мире не строят громадные суда, верфи идут по пути уменьшения агрегатной мощности двигателей, при этом наращивают их эффективность. Есть и еще один убедительный довод, который в рамках сессии на ВЭФ-2021 привел Александр Ефремов, управляющий группы компаний «Доброфлот: «Сегодня на рынке есть выбор подрядчика, способного построить среднетоннажное судно. Крупнотоннажный флот строят единицы, а некоторые виды оборудования, например, тралы, лебедки, могут поставлять две – три компании в мире, и на этом основании они диктуют свои условия».

Вопрос судостроения действительно один из самых сложных, поддерживает консолидированное большинство своих коллег Сергей Тарусов, председатель рыболовецкого колхоза имени В. И. Ленина. Его компания одной из первых начала обновление флота и сразу же столкнулась с трудностями. Решение пришло не сразу, но спустя несколько лет сложного пути оно сформировалось окончательно: к судостроителям надо приходить с готовым проектом, и от его выверенности будет многое зависеть, уверен Сергей Тарусов. Для судостроения важна серийность, поскольку только она позволяет значительно удешевить проект, уменьшить сроки его реализации.

Верфь не супермаркет

Как бы сложно ни было, но механизм инвестквот запустил возрождение рыболовного судостроения в России. Все понимают, что не всё идет гладко. Многие верфи набрали заказов больше, чем могут выполнить, поэтому один из главных уроков первой пятилетки инвестквот для судостроителей — сосредоточиться на реализации тех проектов, которые уже получили одобрение, и строить крупные серии судов, что позволит выдерживать конкурентоспособные цены. Запуская механизм, его реализацию зажали в очень короткий период, за который невозможно построить много новых судов. В связи с этим Алексей Рахманов, председатель правления, генеральный директор АО «Объединенная судостроительная корпорация», предлагает на следующем этапе реализации механизма увеличить сроки реализации до семи лет, тогда удастся завершить начатое строительство в срок и с соблюдением качества.

«Я абсолютно убежден, что мы сможем лучше подготовиться ко второй серии, — заявляет Алексей Рахманов. — Хочу сделать оговорку: если вдруг у рыбаков складывается впечатление, что судостроители купаются в деньгах, выполняя их заказы, это далеко не так. Мы так же рискуем, как и все. И я предлагаю посмотреть на ситуацию с государственной точки зрения. Верфь не супермаркет, нельзя прийти и купить сразу то, что нужно сегодня. Проектирование и строительство судна занимает время. Я считаю, именно к 2025 году мы не только подготовим верфи, но и определимся с проектами судов. На новом этапе нам уже не придется тратить время на дебаты, какие суда лучше — придуманные в российских КБ или зарубежные проекты».

Отрасль на переломе

Отрасль выбирает направление движения. Привычный ход событий был нарушен пандемией: сломаны логистические цепочки, разрушены отлаженные каналы продаж, которые в значительной степени проходили через Китай. Участники отрасли единодушны во мнении, что отрасль находится на переломе, за ней целая серия важных решений. Одно из них — какую переработку развивать: в море или на берегу. В мировой практике принято закреплять это отдельной нормой в законодательстве. Так, в Норвегии законом определено, что 70% рыбы обрабатывается на берегу, в Исландии — до 90%, в США — 45%. Береговая переработка дает возможность жить регионам, закрепляет и притягивает людей. Любой сравнительно крупный рыбоперерабатывающий завод формирует вокруг себя мощную береговую инфраструктуру. Но есть районы, где невозможно обрабатывать рыбу на берегу, то же Берингово, Охотское море. Александр Верховский, основатель АО «Гидрострой», уверен, что сегодня сложился рынок уникальных возможностей для российской рыбной промышленности. Пока китайцы не вернулись на прежние позиции, в Европе будет рыночный дефицит филе минтая. Береговая переработка, как в геополитическом, так и в экономическом смысле, предоставляет широкие возможности.

«Именно сейчас нельзя терять время, нужно срочно принимать программу для рыбопромышленников, которые готовы рисковать и хотят работать, — уверен Александр Верховский. — Пять – семь заводов, которые смогут принимать до 150 000 тонн рыбы в год, построенные только на одном Дальнем Востоке, полностью изменят систему добычи и переработки в России».

Право на выбор

Срочные меры могут выйти отрасли боком. Такой позиции, в частности, придерживается Сергей Несветов, исполнительный директор Северо-Западного рыбопромышленного консорциума (СЗРК). Он уверен, что принципиально неправильно запускать второй этап программы инвестквот до окончания первого. 2023 год — это очень рано для старта нового витка, ведь только к концу 2024-ого будут достроены суда первого цикла. Есть слабые места и в законодательстве, которое постоянно меняется. Важно проанализировать результаты и начать второй этап не ранее 2025 года, тогда удастся избежать многих ошибок. Одной из них стала «двойная покупка» крабовых квот, добавляет Сергей Несветов: «При организации крабовых аукционов утверждалось, что квоты попали в руки рыбопромышленников по историческому принципу, то есть бесплатно, и теперь было бы справедливо платить за них государству. Но большая часть квот покупалась на аукционах, и по справедливости исторические квоты не должны быть объектами второго этапа. В 2016-ом мы купили квоты на вылов краба на 10 лет, в 2019-ом мы пошли и купили их во второй раз. Такие действия не повышают доверие к регулятору». А еще Несветов уверен, что надо дать инвестору право построить то, что ему действительно нужно.

Переменчивая конъюнктура

Вот здесь самое время задаться вопросом, как видит будущее рыбной отрасли отраслевой регулятор, намерен ли он спешить или медлить с реализацией второго этапа инвестиционных квот на вылов рыбы?

Илья Шестаков, руководитель Федерального агентства по рыболовству, говорит, что учтут всё: ресурсную базу, мировую конъюнктуру, опыт первых пяти лет, мнение ключевых игроков отрасли.

В части вылова регулятор видит сокращение объема запасов трески и пикши — вряд ли программу распространят на эти виды рыбы. А еще Росрыболовство не намерено подталкивать игроков рыбной отрасли исключительно к переработке продукции, ведь сначала для этого необходимо ввести достаточно мощностей. Мудро, если учесть, что мировая конъюнктура может измениться в любой момент, и тогда рыбакам придется снова перестраиваться, и ответственность за ключевые решения они будут нести самостоятельно, не пеняя на правительство, которое диктовало им, что и как строить.

В итоге промежуточное предложение от Федерального агентства по рыболовству выглядит вполне взвешенным: распределить усилия инвесторов пополам между перерабатывающими предприятиями и строительством судов.

Что касается краба, то на него программа будет распространяться и на втором этапе. Этот ценный вид обеспечивает федеральному бюджету стабильный доход. Правда, Илья Шестаков уже заявил, что Росрыболовство хочет изменить подход к проведению крабовых аукционов: «Пока мы не видим явной заинтересованности участников рынка в активном строительстве крабового флота, поэтому мы предлагаем давать квоту на вылов краба только после ввода объекта инвестиции в эксплуатацию, при этом придется заплатить небольшой аванс».

К крабовым аукционам ведомство предлагает добавить аукционы по другим ценным морепродуктам на тех же условиях и с реализацией сразу на все 100%. Кроме того, Росрыболовство намерено расширить список объектов для инвестиций, в частности, речь может идти о строительстве новых холодильных мощностей и развитии портовой инфраструктуры.

Илья Шестаков признает, что на старте первого этапа программы все были мало готовы к ее реализации, но в итоге многое удалось. В частности, приступили к строительству научного флота, начали модернизацию рыборазводных заводов, практически полностью обеспечили материально-технической базой рыбоохрану. На очереди спасательный флот, который необходим отрасли. Ко второму этапу, уверяет рыбопромышленников Илья Шестаков, в его ведомстве готовятся более основательно, однако по срокам запуска сегодня есть вопросы. Оптимистичный сценарий, на который пока ориентируются в Росрыболовстве, — запуск механизма в 2023-ем году, начало реализации основных этапов инвестпроектов — 2025-ый.

Главный посыл от государства — есть четкое намерение и дальше модернизировать отрасль. Кроме того, чиновники понимают, что нельзя оставлять торговлю «на другом берегу», то есть на азиатском рынке, необходимо концентрировать ее в пределах России, и мировая конъюнктура этому как никогда благоволит. Правительство заинтересовано сконцентрировать выручку рыбопромышленников внутри страны, а для этого нужны взвешенные и продуманные решения по их поддержке на этапе инвестирования. Впрочем, все участники диалогов о будущем рыбной отрасли сходятся в одном: хорошо, что сегодня уже нет споров о том, нужна ли реформа. Весь фокус на том, как это надо делать, а это большой прогресс.