Добывающая промышленность: на пороховой бочке глобальной трансформации



Добывающая промышленность: на пороховой бочке глобальной трансформации

 

За период 2015–2019 годов в среднем 64 % доходов федерального бюджета обеспечивались за счет деятельности, связанной с добычей, транспортировкой и использованием полезных ископаемых. Из них порядка 82 % приходится на нефтегазовый сектор. Такие данные были обнародованы в рамках профессиональной конференции «Горнорудная промышленность России и СНГ: строительство и модернизация». Она прошла в Курсе, где расположены активы холдинга Металлоинвест, который именно сейчас запускает в регионе очередной инвестиционный цикл развития.

В Железногорске холдинг «Метал-лоинвест» реализует инвестиционный проект по строительству комбината, который будет производить горячебрикетированное железо. Инвестиции составят порядка 40 млрд рублей, будет создано 400 высокооплачиваемых, высокотехнологичных рабочих мест. При строительстве нового производства используют «зеленые» технологии, что для экологии промышленного Железногорска крайне важно. Объект должен быть введен в эксплуатацию в 2024 году.

В Курской области также расположены два крупнейших добывающих актива Металлоинвеста: Михайловский ГОК, который располагает запасами руды на 200 лет (при текущем уровне добычи), и Лебединский ГОК — единственный в России и СНГ производитель горячебрикетированного железа. В прошлом году компания произвела более 40 млн тонн концентрата, а общий объем производства окатышей составил 27 млн тонн, горячебрикетированного железа — 4,6 млн тонн. Как сказал собравшимся Ринат Исмагилов, директор горного дивизиона УК Металлоинвест, стратегия компании базируется на принципах эволюционных изменений в технологиях и бизнес-процессах, а переход к ним будет поэтапным и взвешенным. Среди важнейших целей Металлоинвеста — повышение качества продукции на всех этапах передела и забота об экологии. Недавно Совет директор принял экологическую программу, а несколько лет назад в УК Металлоинвест были запущены комплексные программы технологического развития Михайловского и Лебединского ГОКов и программа повышения энергоэффективности.

СЗПК как стимул для инвесторов

Для поддержки крупных инвестиционных проектов в апреле 2020 года в России появился Федеральный закон «О защите и поощрении капиталовложений в Российской Федерации». Распространяется он и на добывающий сектор, правда, порог входа в СЗПК для горнопромышленников слишком высок — объем инвестиций в проект должен составлять не менее пяти миллиардов рублей. Сейчас эту норму могут пересмотреть, правительство готовит поправки в закон о СЗПК.

Но, даже несмотря на «дорогостоящий вход», уже в декабре 2020 года в добывающем секторе экономики были заключены четыре соглашения в рамках нового закона: несколько из них были подписаны группой «Акрон», также среди первых оказались Еврохим и Фосагро. На сегодняшний день в рамках СЗПК добывающий сектор заключил 25 соглашений на общую сумму около триллиона рублей, в результате будет создано около 10 000 новых рабочих мест.

В качестве мер поддержки предусмотрены два основных инструмента: стабилизация законодательства и возмещение расходов на создание и модернизацию инфраструктуры в рамках проекта. Сегодня правительство рассматривает СЗПК как ключевой инструмент для наращивания частных инвестиций. Он предполагает долгосрочные (до 20 лет) гарантии со стороны государства по неповышению основных налогов (кроме НДС) и сохранению правил по землепользованию и застройке. Проекты, реализуемых в рамках СЗПК, получают отсрочку на три года по выполнению требований экологического регулирования. Что касается возмещения затрат, понесенных в целях создания или модернизации транспортной, энергетической, коммунальной, социальной инфраструктуры за счет бюджетных средств, то они могут составить до 100%.

Максим Иванов, научный сотрудник Центра отраслевой экономики Научно-исследовательского финансового института НИФИ, уверен, что в ближайшие несколько лет основные инвестпроекты в добывающей отрасли будут упакованы именно через механизм СЗПК. Он станет своего рода «зонтичным», наиболее понятным и выгодным, поскольку позволяет предприятию получить ключевые меры господдержки в рамках одного соглашения.

Уже в начале текущего года Минэкономразвития внесло на рассмотрение правительства предложение существенно расширить сферу действия механизма соглашений о защите и поощрении капиталовложений. В частности было предложено увеличить базу компенсационных налогов и рамки стабилизационной оговорки. Одним из ключевых изменений может стать включение в «корзину» налогов, за счет которых могут возмещаться затраты участников СЗПК, 50% налога на добычу полезных ископаемых (НДПИ). Для проектов по добыче твердых полезных ископаемых поправки предусматривают увеличение срока применения пониженного рентного коэффициента НДПИ с текущих пяти лет до срока действия «стабилизационной оговорки» в рамках СЗПК (6, 15, 20 лет) для новых месторождений. Они также создают основание для применения этого коэффициента на действующих месторождениях при условии увеличения объема добычи не менее чем на 15% по сравнению с максимальным объемом добычи за 2017–2019 годы. Правда, пока все это лишь предложения, не прошедшие все стадии правительственного согласования.

Наука должна «подружиться» с производством

Горнопромышленники хотят реализовывать проекты на базе новейших технологий, от этого зависит их конкурентоспособность, экономическая эффективность и безопасность добычи, а также уровень нагрузки на окружающую среду. По словам Дениса Иголки, технического директора Redpath Deilmann Belarus, попытки российских предприятий верно расставить приоритеты в вопросах цифровизации все более заметны. Его компания на базе немецкого оборудования и технологий осуществляет строительство объектов добычи в Беларуси, Казахстане и России.

Иголка добавляет, что международные компании при строительстве новых шахт и рудников делают акцент на безопасность работ, экономическую эффективность, технический мониторинг и формирование базы больших данных для принятия правильных решений. Процессы все больше автоматизируются, чтобы по максимуму исключить человеческий фактор: компании стараются обезопасить персонал, предотвратить ошибки.

Во всем мире добывающая отрасль стремится уйти от традиционных методов добычи, например, буровзрывным способом; та же проходка становится все более механизированной.

А что в России? Мы активно стремимся заменить импорт, внедрять российские технологии, в то время как европейские ушли далеко вперед. Такое отставание Денис Иголка объясняет тем, что путь российской науки к производству затруднен, на нем существует масса барьеров, в том числе ментальных.

«В Германии, например, если нужно сделать что-то инновационное и в короткие сроки, наука и производство создают конгломерат — нет ступенчатости, все работают на реализацию общей цели, — поясняет свою позицию Денис Иголка, технический директор Redpath Deilmann Belarus. — В России система бюрократична: сначала проходит этап выделения средств на инновации, долго решается вопрос, нужны ли они. В Европе за это же время создадут НИОКР».

В России наука существует сама по себе, она оторвана от производства. Пока это так, мы будем отставать в развитии горнодобывающих технологий. 

Критическое истощение и непривлекательность

Чтобы добывающий сектор развивался, ему нужна, прежде всего, минерально-сырьевая база, а она находится в крайне истощенном состоянии, в столь незавидном, что не может гарантировать выполнение стратегических целей правительства.

Об этом во всеуслышание заявили аудиторы Счетной палаты РФ, которые провели и опубликовали Анализ воспроизводства минерально сырьевой базы (МСБ) Российской Федерации в 2015–2019 годах. Анализ выявил нормативные и управленческие проблемы, которые сдерживают развитие МСБ страны. На первое место аудиторы поставили несовершенство нормативно-правовой базы.

На фоне снижения мировых цен на основные добываемые полезные ископаемые растет себестоимость их добычи, количество богатых и легкоразрабатываемых месторождений резко сократилось, а потребность в высокотехнологичном оборудовании существенно выросла, как и угрозы нарушения экологического баланса территорий добычи. При этом достижение национальных целей развития Российской Федерации на период до 2024 года без наращивания добычи нетопливных твердых полезных ископаемых будет невозможно. И уже сегодня эксперты заявляют, что по некоторым из них экономически доступные запасы недостаточны или отсутствуют вовсе. Именно поэтому сегодня как никогда требуется оценка спроса на полезные ископаемые для реализации национальных проектов.

Задачу по воспроизводству сырьевой базы призвана решить государственная программа «Воспроизводство и использование природных ресурсов», но и к ней у экспертов есть множество вопросов.

Заинтересованность бизнеса в инвестировании в геологоразведочный сектор в большей степени связана с изученностью недр, их геолого-экономической оценкой. Сегодня геологоразведочная отрасль малопривлекательна для инвесторов. Чтобы ситуацию изменить, необходимо принять ряд приоритетных законов, усовершенствовать правовое регулирование государственной системы лицензирования, провести оценку прогнозных ресурсов полезных ископаемых. Инвесторов останавливает отсутствие эффективных экономических стимулов и чрезмерно длительный процесс получения разрешительной документации на геологическое изучение недр. Сегодня он составляет от 180 до 300 дней.

Маленькая, но показательная деталь: в России перечень основных видов стратегического минерального сырья, необходимый для определения приоритетных направлений развития дефицитных видов полезных ископаемых, не пересматривался с 1996 года.

Еще один сдерживающий фактор — недостаточная доступность геологической информации. Значительная часть геологических отчетов, созданных в период СССР, остается засекреченной. Материалы исследований, проведенных до 2000 года, хранятся в основном на бумажных носителях и требуют перевода в электронный вид.

Неисполненные обязательства

По данным аудиторов Счетной палаты, объем финансирования геологического изучения и воспроизводства минерально-сырьевой базы на протяжении последних лет растет. В 2015–2019 годах он составил 1,8 трлн рублей, увеличившись за этот период в 1,2 раза. Причем 90 % финансирования — средства недропользователей. Однако вкладываются они преимущественно в разведку месторождений в районах с наибольшей концентрацией и доступностью запасов. Риски ранних стадий геологоразведки берет на себя федеральный бюджет. В результате по 197 из 228 разведанным твердым полезным ископаемым поиск и оценка запасов вообще не проводятся. Это касается и стратегических видов, потребность в которых Россия в значительной мере удовлетворяет за счет импортных поставок. На этом фоне ежегодно растет объем неисполненных бюджетных назначений, предусмотренных на воспроизводство минерально-сырьевой базы. С 2015 года он увеличился в 17 раз и на 1 января 2020 года составил 5,1 млрд рублей. При всем богатстве и многообразии минерально-сырьевая база России в ее нынешнем состоянии имеет риски стагнации и не может служить драйвером экономического роста — такой неутешительный вывод делают в своем отчете аудиторы.

Что же касается законодательной базы, она безнадежно устарела. Правоотношения в области недропользования регулирует принятый в 1992 году Закон о недрах. Несмотря на вносимые в него многочисленные изменения и дополнения, он не отвечает приоритетам Стратегии развития минерально-сырьевой базы Российской Федерации до 2035 года.

Разумный баланс

Аудиторы Счетной палаты уверены, что приоритет на долгосрочную перспективу — формирование экономически обоснованного баланса между необходимым и достаточным внутренним потреблением, экспортом и вынужденным импортом минерального сырья. Подобный баланс достижим только в том случае, если воспроизводство минерально-сырьевой базы будет своевременным, а использование запасов полезных ископаемых рациональным. По мнению Ивана Петрова, первого заместителя декана факультета экономики и бизнеса Финансового университета при правительстве РФ, для этого правительству необходимо двигаться сразу в нескольких направлениях: повышать инвестиционную привлекательность геологоразведочных работ всех стадий, улучшать качество прогнозирования поиска новых месторождений, повышать эффективность освоения известных и разрабатываемых месторождений.

Устойчивое развитие

Устойчивое развитие или ESG. Производ-ственным директорам и инженерам горнодобывающих компаний раньше было неведомо, что это за понятие, сейчас все поменялось. Крупные международные инвесторы и финансовые институты стали особенно внимательны к целям устойчивого развития. И если среди инвесторов этот тренд сформировался намного раньше, то теперь эта повестка выходит на первый план при работе с банками.

В корпоративных отчетах ряда добывающих компаний уже появился специальный раздел, который посвящен целям устойчивого развития. Многие активно формируют базы данных по этому направлению, раскрывают информацию на корпоративном сайте. Все понимают, что ESG — это навсегда, именно эта повестка будет определять судьбу «зеленых» инвестиций, рейтинг компании и привлекательность для инвесторов.

В российском добывающем секторе среди лидеров по части реализации ESG-программ — Полиметалл. На конференции в Курске Дарья Гончарова, директор по устойчивому развитию УК Полиметалл, делилась своим опытом в реализации целей устойчивого развития. За плечами ее департамента — работа над выделением «зеленого» финансирования от нескольких крупных международных кредитных организаций. Сегодня они сами Полиметаллу предлагают займы на выгодных условиях, веря, что компания проводит открытую и социально ответственную политику. Что же касается инвесторов, по словам Дарьи Гончаровой, с 2011 года они регулярно присылают в компанию коллективные запросы, большая часть которых касается именно климатического воздействии компании. Такое право им дает CDP (международный проект по раскрытию данных о выбросах парниковых газов Carbon Disclosure Project, — Прим. Ред.).

Мир больших денег обязывает компании думать об экологии. Так называемые «церковники» (члены организации The Church Investors Group, в ней состоят 67 инвесторов с суммарным портфелем инвестиций в 21 млрд фунтов стерлингов) уже заявили о том, что будут проводить инвестиционную политику, основываясь на христианской этике. Члены организации будут голосовать против директоров, имеющих плохую репутацию в налоговой области и не учитывающих в своей деятельности вопросы изменения климата.

Чтобы среди крупных инвесторов и финансовых институтов компания ассоциировалась как лидер ESG-повестки, необходимо ее участие в специализированных рейтингах, присвоение тематических индексов.

Подобные рейтинги анализируют банки, к ним можно «привязать» ставку кредитования, от места в рейтинге напрямую зависит ставка по кредиту, лояльность банка и инвесторов и даже решение акционеров при голосовании по итоговой отчетности.

Если раньше общий годовой отчет создавался для собственников, инвесторов, а социальный — для органов власти и населения, то сегодня на финансирование проектов оказывает влияние и нефинансовая деятельность. Еще один важный аспект — производственная безопасность. После того как на мир обрушился COVID, забота о здоровье персонала в самом широком понимании вышла на первое место. Нарастает тренд на борьбу с гендерным и социальным неравенством.

Комплекс задач, которые предстоит решать добывающей промышленности, затрагивает, кажется, все сферы жизнедеятельности. Давление общества возрастает, а государство по-прежнему ждет рекордных поступлений в бюджет. В 2018-ом чиновники напугали лидеров отрасли «списком Белоусова», в 2020-ом — неожиданным повышением НДПИ и особым рвением к поиску сокрытых сверхдоходов. Европа ужесточает экологические требования, готовится ввести «углеродные» налоги. Добывающий сектор продолжает жить на пороховой бочке глобальных геополитических изменений и ждать хотя бы в границах собственного государства стабильных и понятных правил игры, иначе о каком развитии и инвестициях можно говорить.

Зеленая политика — на пользу инвестициям

Дарья Гончарова, Директор по устойчивому развитию, УК Полиметалл:

- В прошлом году инвесторы адресовали в нашу компанию детализированнные запросы по управлению хвостохранилищами, хотели знать, какие риски существуют, как мы их оцениваем. Ранее мы не аккумулировали подобную информацию на английском языке, но сейчас вопросов становится все больше. В первую очередь, подобные запросы рождаются на фоне техногенных аварий в добывающем секторе. После аварии на одном из активов Норникеля у нас запросили отчет о работе в регионах многолетней мерзлоты. После взрыва Рио Тинто (австралийско-британский горнодобывающий концерн Rio Tinto во время горных работ по разработке месторождения по ошибке разрушил две священные пещеры австралийских аборигенов, насчитывавшие 46 тысяч лет, — Прим. Ред.) от нас потребовали раскрыть информацию о том, как мы работаем с социальными рисками.

Точечные коммуникации по экологической и социальной повестке происходят на постоянной основе. Подобные запросы мы получаем и от кредиторов: нас просят раскрывать информацию об авариях, существенных социальных конфликтах, о динамике в решении вопросов безопасности, как мы развиваем экологические программы, в нефинансовом блоке вопросов становится все больше. В текущем году 80% вопросов финансовых аудиторов к нашей компании были посвящены нефинансовым темам.

Что нас ждет в ближайшем будущем? Все больше вопросов будут касаться влияния компании на природу, того, как мы заботимся о биоразнообразии флоры и фауны, затронутой горнодобывающей деятельностью. Мы к этому готовимся, так как ожидаем, что с 2023 года все лесные угодья и животные, которые находятся вокруг наших промплощадок, будут подотчены — нам придется отслеживать их численность.

Сегодня в общем портфеле наших кредитов «зеленые»  финансы составляют порядка 14–16%, эта доля будет расти. Совсем скоро отчетность по углеродному следу станет такой же обязательной, как бухгалтерская. К этому следует готовиться уже сейчас, что мы и делаем.