ОСОБЫЙ ТОВАР: ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТОРГОВЦЫ И ПРОИЗВОДСТВЕННИКИ



ОСОБЫЙ ТОВАР: ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТОРГОВЦЫ И ПРОИЗВОДСТВЕННИКИ

 

Автор: Анатолий Вассерман

По меньшей мере с момента убийства президента Джона Фитцджералда Роберт-Патриковича Кеннеди (1917.05.29–1963.11.22) демократическая партия Соединённых Государств Америки тесно связана с торговцами, республиканская — с производственниками. Это ярко проявилось, в частности, применительно к президенту Дональду Джону Кристофер-Фредериковичу Трампу: его с момента провозглашения в 2015-м предвыборного лозунга «сделаем Америку снова великой», означающего прежде всего возрождение промышленного производства внутри СГА, травили старательно и непрерывно. Прежде всего — те, кто заинтересован в сохранении нынешней структуры глобального разделения труда, основанной на узкой специализации целых стран: чем больше межгосударственный товарообмен, тем больше значение не производства этих товаров, а именно торговли ими.

Но неожиданно важную роль сыграли структуры вроде бы не торговые. На Трампа ополчились сотни кинозвёзд, все федеральные телеканалы (кроме разве что Fox News, напрямую связанного с республиканцами), социальные сети (те регулярно помечали сообщения Трампа как недостоверные, а под конец во-все забанили его)…

Уж и не помню, кто из великих сказал: «если у нас с Вами по яблоку и мы ими обменяемся, у каждого из нас будет по одному яблоку; если у нас с Вами по идее и мы ими обменяемся, у каждого из нас будет по две идеи». Информация качественно отличается от материальных товаров и услуг тем, что её достаточно произвести один раз — и можно раздавать и/или продавать неограниченно. Поэтому всё связанное с информацией — от кино до Интернета — куда ближе к торговле, нежели к производству. Чем и обусловлена позиция большей части вышеупомянутых трампотравителей.

Затраты на само производство информации пренебрежимо малы по сравнению с затратами на её распространение и продажу. Но всё же далеко не нулевые. Гонорары большей части кинозвёзд, ополчившихся на Трампа, исчисляются в миллионах — а то и десятков миллионов — долларов. Сходные суммы в год получают многие телекомментаторы. Причём есть за что платить. Так, читаемая Вами сейчас статья (как и практически все мои публикации в «Бизнес-журнале») писалась, как принято говорить в подобных случаях, «один день и всю жизнь»: прежде чем за неё браться, нужно накопить не только знания всего в ней упомянутого, но и немалый опыт анализа множества сложных процессов. Карл Хайнрихович Маркс (1818.05.05–1883.03.14) объяснял высокую цену шедевров искусства тем, что в неё входит жизнеобеспечение не только непосредственных творцов, но и бесчисленных предшественников, на чьём опыте творцы учились — по сути, цена всего творчества, откуда отбираются шедевры.

Выходит, среди связанных с информационной деятельностью тоже хватает занимающихся непосредственным производством: от публицистов и сценаристов до актёров и операторов. Тем не менее они по большей части злы на Трампа, как классические беспримесные торговцы. Да и мои былые коллеги — программисты — судя по наблюдаемым мною обсуждениях на общедоступных ресурсах и (по старой памяти) профессиональных форумах, увлечённо ругают и Трампа, и саму концепцию возобновления в каждой стране всего спектра производств, доступных ей по местным интересам и условиям (иной раз они даже не понимают, что им не нравится — но не нравится вполне отчётливо).

Почему же люди, вроде бы относящиеся к производственникам, ведут себя как типичные торговцы? Неужто не осознают собственные интересы?

Полагаю: осознают. Но интересы у них сложные.

Значительная часть деятелей кино (по крайней мере почти все, чьи фамилии пишут на афишах в надежде привлечь громкими именами побольше зрителей) зарабатывает не столько гонорарами за сам процесс изготовления фильма, сколько долями в сборах от проката (а если фильм особо популярен — ещё и от продажи маек с фотографиями, кукол и прочих сувениров для фанатов). То есть их выгоды радикально зависят от числа продаж. Понятно, талантливые фильмы в среднем продаются лучше, и доход создателей зависит от качества их работы. Но значительная часть денег поступает уже после того, как работа закончена. Соответственно все обладатели долей в сборах оказываются — по крайней мере психологически — более торговцами, чем производственниками.

Правда, львиная доля любого съёмочного коллектива живёт только зарплатой за время работы: всякий вроде второго помощника третьего подавателя объективов считается нетворческой личностью. Но в кино чаще всего приходят не только из чистой любви к искусству, но ещё и в надежде попасть в поле зрения продюсеров и режиссёров, понравиться им — и попасть в кадр, а там и на афишу. Отсюда и психологический настрой в духе всё тех же торговцев.

Сходное положение у программистов. В большинстве фирм, уже ставших акционерными, заметная доля зарплаты выдаётся не деньгами, а самими акция-ми и/или опционами — правом купить их в определённое время по заранее фиксированной цене (что при росте биржевой цены позволяет сразу после покупки продать дороже, а при падении — просто не тратить деньги на покупку). Таким образом доходы сотрудников привязываются к биржевой цене — то есть к продажам. Если фирма ещё не акционирована, доходы с продаж чаще всего идут не всем сотрудникам, но те, кто сидит на твёрдом окладе, надеются рано или поздно, набравшись опыта, создать собственное дело и таким образом превратиться из производственников в торговцев.

Правда, не все связанные с производством информации находятся в условиях, позволяющих считать себя торговцами. Например, все мои публикации — от статей до авторских телепередач — оплачиваются фиксированными суммами, а в доходах тех СМИ, где они выходят, я отродясь не участвовал и в обозримом будущем вряд ли смогу. Правда, по соглашениям с редакциями могу через годы после первой публикации выпускать книжные сборники. Но доходы от них пренебрежимо малы, да и те трачу на закупку дополнительных экземпляров (по нескольку десятков, а то и приплачиваю, чтобы выкупить несколько сот): пока ещё престижнее дарить бумажные книги, нежели перегонять файлы. Словом, зарабатываю сдельно и чувствую себя производителем информации, но не торговцем ею. Возможно, ещё и по этой личной причине, побыв полтора десятилетия в плену либеральной вроде бы веры в благотворность неограниченной свободы личности без оглядки на общество (по сути, представляющей торговую логику, опирающуюся на рассмотрение отдельных актов купли-продажи как не-зависимых разрозненных событий), перешёл на теории, старающиеся охватить общество как единое целое (и связанные с производственной логикой взаимозависимых технологических цепочек, инфраструктур, систем подготовки и под-держания персонала надлежащей квалификации…)

Торговая логика по сравнению с производственной столь узка, что далеко не все торговцы ею руководствуются. Слишком уж очевидно недальновидны вытекающие из неё рекомендации, слишком уж человеконенавистнические выводы получаются при её последовательном применении.

Например, в нашей стране торговые сети для удобства своей работы имеют дело в основном с крупными оптовыми поставщиками, а для большей своей вы-годы требуют, по сути, оплаты самой возможности торговать через них и до-плат за выгодные места на их площадях. Это резко сократило возможности

отечественных производителей и в конечном счёте снизило покупательную способность потребителей, то есть доход и прибыль самих же сетей. Очевидный для производственника ход — создание структур для сбора продукции мелких изготовителей — по торговой логике обернулся лишним по сути звеном выжимания денег: посредники вообще стараются перекладывать львиную долю своих обязанностей на клиентов, сохраняя за собою лишь права.

Исходя из личного опыта размышлений в обеих логиках, рекомендую моим коллегам — информационщикам (от репортёров до программистов) — считать себя ближе к производственникам, нежели к торговцам. Хотя бы потому, что для саморазвития — весьма приятного занятия — куда полезнее постоянно творить новое, нежели почивать на лаврах единственной удачи. Актёры стараются играть не только в кино, но и на театре — каждодневно. Да и я пока пишу — думаю.