ДОБЫТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ



ДОБЫТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ

В августе в России отмечают День шахтера. «Федеральный Бизнес-журнал» приурочил к профессиональному празднику людей героической профессии специальный проект. Чем живет отрасль сейчас? Каковы итоги реструктуризации постсоветского периода? Есть ли новые игроки на рынке? Добыча полезных ископаемых — важная статья российского бюджета.

Цифры, перспективы и мнения — в нашем проекте.

Российский уголь — один из главных энергетических ресурсов на планете. Его экспорт Россия наращивает последние 25 лет. Сегодня отрасль ориентирована на внешние рынки, но от них же и зависит. О проблемах, прогнозах и векторе развития в угольной промышленности говорим с Анатолием Скрылем, генеральным директором отраслевого информационно-аналитического агентства «Росинформуголь».

— Как бы вы оценили состояние угледобывающей отрасли в России?

— Самое главное достижение последних десятилетий — угольная промышленность динамично развивается; работают 58 шахт и 133 разреза, в отрасли занято 139 тысяч человек. Почти половина из действующих предприятий введена в эксплуатацию после 2000 года. Новые предприятия оснащены высокопроизводительной техникой и используют самые современные технологии угледобычи.

Объем добычи за последние 10 лет увеличился в 13 раз, введено в строй около 300 млн тонн новых мощностей по переработки энергетического угля. Абсолютное большинство введенных обогатительных фабрик — предприятия нового поколения.



В условиях стагнации внутреннего рынка угольная отрасль стала экспортно-ориентированной. В начале 1990-ых никто в мире не верил, что российский уголь выйдет на внешний рынок, были прогнозы, что больше 25 млн тонн в год мы не поставим, да еще и качество у российского угля якобы низкое.

С тех пор в России прошла реструктуризацию угольной промышленности, ее полностью адаптировали к рыночным условиям.



За время преобразований ликвидированы 203 особо убыточных предприятия: 188 шахт и 15 разрезов закрыты в период с 1994 по 2018 год. Предприятия добычи закрывались с соблюдением всех социальных гарантий сокращенным работникам, с финансированием из бюджета социальных обязательств: от переноса социальной инфраструктуры до ликвидации последствий ведения горных работ. Работы по реструктуризации отрасли еще продолжаются, частично они финансируются из госбюджета.

— Каков сегодня вектор развития угольной отрасли?

— Сегодня частный капитал и коммерческий интерес — основные движущие силы развития отрасли. Наш уголь высоко котируется на мировых рынках, так как у него высокие качественные характеристики, ему не требуется сероочистка, как, например, высокосернистому американскому или польскому углю. Наши угольные компании сделали многое для того, чтобы быть конкурентоспособными: развили логистику — начали строить портовые угольные терминалы на западе, востоке, северо-западе страны, сейчас идет стройка на юге — в Таманском портовом комплексе.

— Какие основные показатели работы отрасли свидетельствуют о ее эффективном развитии?

— Используя конкурентные преимущества нашей продукции, мы значительно нарастили экспортные потоки угля: в прошлом году Россия отправила на экспорт, по данным ФТС (Федеральная Таможенная служба, — прим. ред.), 210 млн тонн угля. Это десятикратное увеличение экспорта за 25 лет. Россия занимает третье место в мире по объему экспорта угля, нас опережают только Индонезия и Австралия.

Объем потребления угля на внутреннем рынке — 186–187 млн тонн в год. Кроме того, мы импортируем уголь из Казахстана — порядка 20 млн тонн в год. На внутреннем рынке объемы потребления падают. Россия — страна газовая, поэтому внутри страны цены на газ низкие, уголь не выдерживает конкуренции с газом по цене и остается дешевле, но себестоимость производства тепловой энергии на угле выше, чем на газе.



— Каковы прогнозы на ближайшие 10–20 лет по добыче и цене на «черное золото»?

— Добыча угля растет с 1999 года, несмотря на изменения внешней конъюнктуры. В 2002, 2009 и в 2013 году было заметное снижение добычи угля в России. Возможно, и в этом году мы будем наблюдать уменьшение объемов добычи. По нашему прогнозу, мы будем жить в период низких мировых цен на уголь до 2025 года. Одна из причин — так называемая «демонизация» угля, когда уголь называют «грязным», то есть вредным ресурсом.

Сохраняется существенная зависимость благополучия угольной отрасли от конъюнктуры международного рынка угля, где сегодня — период падения. Отсюда финансовая неустойчивость. Но цены имеют цикличный характер, после падения будет и рост. В любом случае Россия в ближайшие десятилетия, приблизительно к 2030 г., может превысить объем добычи в 500 млн тонн в год. Нет сомнения в том, что добыча российского угля будет расти. Главное, без больших потерь, без банкротств угольных компаний пройти кризисный период. Добавлю, что долгосрочный прогноз для внутреннего рынка — вытеснение угля газом.

— Какие факторы, кроме мировых цен на уголь, влияют на темпы развития угольной промышленности?

— Сегодня мы можем говорить о финансовой неустойчивости в отрасли и в угольных компаниях. Цена — определяющий фактор. Кроме того, на угольных предприятиях недостаточно высокая производительность труда, и это несмотря на то, что за время реструктуризации она выросла в пять раз. Однако она по-прежнему ниже, чем в ведущих развитых угледобывающих странах — США и Австралии. Производительность труда, если считать добычу на одного занятого работника в отрасли, даже на лучших угольных предприятиях России, почти в четыре раза ниже показателя США, в три раза ниже, чем на шахтах Австралии.

Причин столь невысоких показателей несколько: во-первых, сказывается изношенность основных фондов; во-вторых, условия эксплуатации оборудования у нас в стране и в США разные. Среди других проблем я бы отметил недозагруженность дорогостоящего импортного оборудования в целом по отрасли.

Хотя на высокоэффективных предприятиях есть примеры и сверхнормативной добычи: за прошедший год шахтеры России установили пять мировых рекордов по месячной нагрузке на горнотранспортную технику разрезов.

Что касается закупок импортной техники, приведу такие цифры: порядка 79% техники на угледобывающих предприятиях зарубежного производства, в том числе на шахтах, — 57,2%; на разрезах — 86%. За счет эксплуатации дорогостоящего оборудования, я уверен, можно наращивать производительность труда на угольных предприятиях — этот хороший ресурс для роста показателей добычи.



— Добыть любой ценой — этот подход применяется на угольных предприятиях в России?

— Ситуация неоднозначная. Шахтный и карьерный Фонд в России во многом старый, изношенный. Ликвидирована особо убыточная часть шахтно-карьерного фонда, но и тот, который сейчас действует, он тоже изношен. В период дотационности было недостаточно вложений в обновление мощностей, освоение новых месторождений с благоприятными условиями.

Сегодня в Печерском бассейне две шахты — «Воркутинская» и «Комсомольская» — добывают уголь на глубине 1000 м под землей: это очень сложно, затратно и опасно. Необходимо строить новые предприятия, работать на таких глубинах становится все более рискованно.

— Каков уровень опасности эксплуатации старых шахтах?

— На трети шахт — особо опасные условия труда, высок риск возникновения аварий: выделения метана, внезапных выбросов пород и газа, горных ударов. Именно поэтому необходимо строить новые предприятия с использованием современных технологий.



— Какие регионы России наиболее перспективны для угольной отрасли?

— Это новые центры угледобычи восточнее Кемеровской области. Там не так, как в Центральной России, в Сибири, на Урале, развита газовая генерация, поэтому 50% производства тепловой и электроэнергии — на угле. Двигаясь на Восток, мы приближаемся к потребителю, потому что сейчас самый растущий рынок сбыта угля — страны АТР (Азиатско-Тихоокеанский регион, включает 58 стран, в том числе Китай, Индию, Японию, Южную Корею и др., — прим. ред.).

Есть, конечно, и ограничивающий фактор движения на Восток: недостаточно развитая транспортная и портовая инфраструктура. Если строительство портовых угольных терминалов стабильно ведется, в том числе при активном участии угольных компаний, то строительство железных дорог идет медленно.

Необходимо синхронизировать развитие новых центров добычи и развитие транспортной инфраструктуры. Я бы сказал, что сначала нужно построить дороги, а потом формировать грузопотоки. Надо достраивать БАМ, БАМ-2, может быть, БАМ-3, расширять Трансиб.

— Какие рынки сбыта самые перспективные?

— Повторюсь, что наши перспективы — на Востоке, это самый динамично растущий рынок. В Европе же сохраняется тенденция планомерного отказа от угля, переход на альтернативное топливо.

Хотя в небольшой по территории Европе потребление угля в три раза больше, чем в России. Нам это на руку, так как наш уголь высококачественный, выбросы от его использования минимальные. Таким образом, европейские страны могут соблюдать условия Парижского соглашения, которое регулирует уровень выбросов вредных веществ в атмосферу. Кроме того, затраты на очистку российского качественного угля ниже, то есть использовать наш уголь европейским странам выгодно.

— Каковы общемировые тенденции производства и потребления угля?

— Всего в мире добывается порядка 7,7 млрд тонн угля в год, из них 3,6 млрд — в Китае. На втором месте — Индия, которая ставят себе цель добывать 1 млрд тонн в год. Третье место — за США.

Соединенные штаты долгое время держались на уровне 1 млрд тонн в год. При Бараке Обаме добыча угля снизилась до 640 млн тонн в год — был введен запрет на аренду земель для добычи. Дональд Трамп его отменил. За последние два года добыча в США выросла до 700 млн тонн в год: все, что нарастили, пошло на экспорт. Остальное остается на внутреннем рынке — это высокое потребление. В России уголь занимает всего 14% в топливно-энергетическом балансе страны, в США — 32%. По прогнозу Международного энергетического агентства, потребление угля в мире расти не будет — по «политико-климатическим» соображениям. Будут снижать потребление угля США и страны ЕЭС, однако это снижение будет компенсироваться ростом потребления угля в развивающихся странах, особенно там, где еще нет массового доступа к электроэнергии: в Индии, на африканском континенте, на Ближнем Востоке.

— Насколько активно угольные компании борются с экологическими проблемами добычи?

— Местные власти должны стимулировать бизнес работать над проблемой экологии более активно. Угледобыча несет три типа вреда: атмосферные выбросы, такие как пыль, газ (метан — парниковый газ, который выделяет шахта), загрязнение вод, нарушение земель.

Борьба за «чистый» уголь идет, но я считаю, что необходимо жестче контролировать предприятия добычи, добиваться улучшения показателей охраны окружающей среды путем ввода ограничений и штрафов. Нельзя забывать о господдержке, льготах тем угольным компаниям, которые обеспечивают экологическую безопасность.

Снижению вреда будет способствовать модернизация электроэнергетики: необходимо переходить на новые, современные котлы, использующие высококачественное угольное топливо, чтобы при производстве энергии выбросы от сжигания угля были минимальными. Сегодняшняя технология устарела.

— Появляются ли на угольном рынке новые игроки?

— Пока это единицы. Один из них — Тувинская энергетическая промышленная компания. Она ведет крупный проект: строительство железной дороги Элегест–Кызыл–Курагино, освоение Элегестского угольного месторождения, строительство горно-обогатительного комплекса и возведение угольного портового терминала в Хабаровском крае с объемом перевалки 15 млн тонн угля в год. Проект разработан, лицензия получена, инвестиций по разным оценкам составят порядка 347 млрд рублей.

Еще один новый игрок в угольной отрасли — компания «ВостокУголь», которая планирует добывать на Таймыре до 30 млн тонн к 2025–2030 гг. Проект весьма интересный, так как речь идет о добыче так называемого «арктического карбона» — это антрацит высочайшего качества. Он широко применяется в энергетике, металлургии, спрос на него высокий. Для транспортировки угля компания строит два глубоководных морских порта на Таймыре. Это современный подход к реализации проектов, когда параллельно идет строительство объектов добычи и транспортной инфраструктуры.

Австралийская угольная компания Tigers Realm Coal Limited (TIG) и ее дочернее предприятие — «Берингпромуголь» — взялись за реализацию проекта на Чукотке. Они построят добычный комплекс с угольным разрезом, обогатительно-сортировочную фабрику, 35 км всесезонной дороги к существующему морскому порту «Беринговский», угольный терминал со складами.

Запасы угля в Беринговском кластере, который будет разрабатывать «Берингпромуголь», залегают неглубоко, а сам район добычи находится в непосредственной географической близости к тихоокеанским рынкам сбыта, что обещает проекту хорошее будущее.

Появление новых игроков возможно, но путь один — получить лицензию на разработку нового месторождения. Для этого необходимы внушительные инвестиции, опыт и понимание, как работать в отрасли.

Бизнес-журнал | июль–август | #7–8 2019