ШЕРИНГ ВЕЩЕЙ

Прослушать новость

Все, кто родом из СССР, помнят базы проката. Впрочем, фрагментарно как услуга
они и сейчас остались. Но в большинстве случаев классический прокат заменяют
современные маркетплейсы, где владелец чего-либо за небольшую плату готов дать на время воспользоваться своей собственной вещью. На этом и построен бизнес одного из ярких представителей sharing economy — Rentmania.

Сервис Rentmania — один из первопроходцев sharing economy. Это, что называется, классика экономики совместного потребления.

О его становлении, отличиях от классического проката и маржинальности «Федеральный Бизнес-журнал» расспросил Людмилу Булавкину, сооснователя Rentmania.com и адепта sharing economy.

— Когда вы пришли на рынок пять лет назад, идея вашей площадки была понятна
потребителю?

— Очень долго объясняли аудитории, кто мы. Нас до сих пор воспринимают как классический прокат и задают часто такие вопросы: «А где у вас склад?», «Куда я могу приехать посмотреть ваш холодильник?». Мы — агрегатор. Вы можете на нашей площадке разместить информацию о своем холодильнике, другой его у вас возьмет с помощью нашего сервиса. В начале пути, пять лет назад, именно в этом была сложность — как нас воспринимала аудитория. Сама модель проката вещей людей не смущала. Все, наверное, так или иначе помнят советское детство. А вот то, что может возникнуть исключительно посреднический бизнес, когда ты сопровождаешь сделку, сам при этом не владея инвентарем, — вот это было сложно объяснить. Мы говорили, что суть шеринга не в том, что ты забрал и передал, а в том, что ты сделал процесс экологичным, удобным, застрахованным, безопасным и автоматизированным, для этого и нужен агрегатор — все эти функции выполняем мы.

— В чем принципиальная разница между вами и прокатными компаниями?

— В нашей бизнес-модели нет прямого взаимодействия с клиентом, это в чистом виде C2C. Мы изначально хотели делать платформу как раз для того, чтобы ее легко было масштабировать. Мы сосредоточены на безопасности, страховании, арбитраже, экспертизе — это то, что мы научились делать хорошо. Прокат — это другая бизнес-модель; нам пришлось бы заводить склады, учитывать оборот товаров, продумывать логистику.

— На чем зарабатывает Rentmania?

— С первого дня мы не скрывали, что делаем бизнес. Мы берем комиссию от стоимости вещи, которую сдал с нашей помощью человек. Сначала она составляла 15% от стоимости сделки, сейчас комиссия разная — зависит от категории и доходит до 35% от чека. Средний чек у нас на портале небольшой: скажем, аренда хлебопечки — 300 руб., детской кроватки — 500 руб., внутри этих сумм — наши комиссионные. Они покрывают затраты на работу по верификации пользователей, арбитраж и страхование. У нас есть собственный страховой фонд.

— Что в вашем случае подразумевается под арбитражем?

— Под арбитражем мы понимаем урегулирование спорных ситуаций с помощью либо нашей клиентской службы, либо в особо сложных случаях с привлечением службы безопасности. Вещь могут не вернуть или вернуть в испорченном виде, человек, арендовавший вещь, может исчезнуть, или может произойти кража или подмена вещи.

— Каков процент спорных сделок от их общего числа?

— Он совсем не велик — 1%. Это данные за пять лет нашей работы.



— Мошенничество в вашем случае как совершается?

— Это может быть фиктивная сделка, сговор участников с целью получить страховку, самое банальное — кража под видом совершения сделки.

— Как устроена ваша компания с организационной точки зрения?

— Весь коллектив поделен на три департамента: первый — работа с поставщиками, второй — клиентский сервис, третий — IT-служба. Она крайне важна и отвечает за безопасность, скоринг и верификацию пользователей.

— Что в вашей бизнес-модели является базовым элементом?

— Любой маркетплейс начинается с поставщиков инвентаря. Первое, что мы делали, — наполняли витрину.

Определив, что она репрезентативна, мы начали набор клиентов, которые к этой витрине могут обратиться как пользователи. Инвентарь — ключевой «кирпич» в фундаменте нашего бизнеса. На каждого потенциального клиента должно приходиться хотя бы пять товаров на витрине и желательно, чтобы, например, детская кроватка была представлена в премиум и в среднем ценовом сегменте.

Чтобы у клиента все получилось, мы ему постоянно напоминаем: даже если вы нашли на сайте идеальную кроватку, отправьте заявку нескольким владельцам разных кроваток. Надо помнить, что это C2C — взаимодействие людей. Нельзя предугадать обстоятельства: человек может быть занят, может уехать в командировку. Другая кроватка может быть подороже, но ее владелец готов предоставить ее в аренду прямо сейчас. Разъяснительная работа с пользователями в нашем случае важна. Мы — посредники между обычными гражданами, но наша задача — помочь им совершить сделку.

— Какова на сегодня основная задача сервиса?

— Мы должны набрать критическую массу пользователей, поэтому мы постоянно вкладываемся в набор клиентской базы. Кроме того, мы постоянно контролируем уровень доверия к сервису и процент спорных сделок.

Шеринг развивается через доверие, и шеринговые сервисы должны иметь высокий показатель доверия. Если мы не будем бороться за чистоту сделок нашего сервиса, мы быстро потеряем то, что обрели. Такой низкий процент рисковых сделок только потому, что мы накопили уникальную и весьма объемную экспертизу. Уже на ранних стадиях наши специалисты могут выявить мошенника: человек только прошел регистрацию, и по тому, как он это сделал, мы уже понимаем, что в его действиях есть нечто подозрительное.

— Что стимулирует развитие Rentmania?

— Мы развиваемся на привлеченные инвестиции, много вкладываем в набор аудитории. Маржинальность нашего бизнеса совсем невысокая, о ней можно судить хотя бы по  проценту комиссии и стоимостям сделок, которые я назвала.

— Как вы планируете «растить» Rentmania, за счет чего будете развивать бизнес?

— Мы сейчас представлены только в России и только в Москве и Санкт-Петербурге. В Петербурге, скорее, номинальною. Наш бизнес держится на Москве. Петербург был своего рода пилотным проектом: нам было интересно, как пойдет дело в городе с другой ментальностью.

Ближайшие планы — повышать проникновение в Москве и выходить во все города-миллионники. К сожалению, без инвестиций пока не получается реализовывать
задуманное.

Развиваться в регионах мы планируем по филиальной модели, не по франшизе. Мы пробовали франшизу, но быстро поняли, что это не наш путь развития. Внутри нашего бизнеса много процессов, которые требуют постоянного, тотального контроля.



— На сайте есть еще и Лос-Анджелес, там вы тоже работаете?

— У нас был маленький эксперимент: мы пробовали создать Rentmania в Силиконовой долине в США. Это было исследование рынка, там нет аналогичных сервисов, было интересно посмотреть, как это сработает. Когда мы делали пилот в Америке, мы рассчитывали не на местных жителей, а на туристов. Мы предлагали в прокат товары для путешественников: автодома, а также все, что поможет в поездке: велосипед, самокат, палатка, дождевик. Мы провели исследование и вернулись в Россию с ощущением, что мы чего-то не поняли про американцев и не готовы пока предлагать им свой сервис. Нам не хватило времени на эксперимент, было всего пять недель. Мы ожидали, что проведем десяток–другой сделок, сможем опросить людей, которые воспользовались сервисом, в итоге провели всего несколько сделок.

— Как вы пришли в шеринговую экономику?

— Первое соприкосновение с шерингом у меня случилось, когда я открыла собственный маленький классический бутик по аренде платьев. Он работает уже восемь лет. Я выставила на прокат свой гардероб. Мне всегда было близко поделиться тем, что у меня в достатке, с близкими людьми, например, я со школьных времен одевала кого-то в свои наряды. Потом я научилась на этом зарабатывать. Вторым соприкосновением с шеринговой экономикой стало мое вхождение в Youdo. Я сразу говорила о том, что этот сервис — пример шеринг-бизнеса, в основе которого шеринг времени и ресурсов. Один и тот же сантехник приходит в три разные квартиры, таким образом, он максимально выгодно использует свое рабочее время. И когда мы начали развивать Youdo, а было это в 2012 году, мне говорили: «Как это я пущу домой неизвестного человека, он будет у меня убираться, гулять с моей собакой?..»

Мы тогда уже говорили: надо доверять друг другу, мир развивается только тогда, когда мы относимся к другим людям с большим доверием, тогда мы будем друг другу максимально полезны. Так и получилось, Youdo развивается.

Третье мое соприкосновение с шерингом — Rentmania, которая стала логичной комбинацией моего личного опыта по созданию проката платьев, опыта работы с маркетплейсами, когда ты учишься набирать две аудитории, оставалось взять и сложить эти опыты в один.

— Есть мысли, что еще «пошерить»?

— Пока я выступаю как ментор во многих шеринговых бизнесах: шеринг еды, шеринг ресурсов. В России уже появляются некоммерческие модели шеринг-компаний, тот же шеринг еды. Фудшеринг на самом деле в нашей стране довольно распространен. Сбор продуктов питания в сетевых магазинах — это тоже фудшеринг.

Но, безусловно, больше всего перспектив для развития вокруг транспортных средств и их аренды: самокаты, велосипеды — все, что движется.

— Что могло бы стать драйверами для развития шер-экономики в России? Ждете шагов навстречу от властей?

— Я считаю, что для России точка роста sharing economy — это поддержка власти. Любой сервис аренды вещей мог бы бесплатно или по минимальной, условной ставке получить, скажем, трехметровый склад. Для того чтобы развивался шеринг, нам нужны промежуточные помещения — точки выдачи/передачи. Это упрощает логистику, снижает барьер для клиента: ему ближе ехать, значит, сервис удобный, клиентов будет больше. Уверена, если бы московские власти не выделили бесплатные, подчеркиваю, бесплатные парковки для каршеринговых автомобилей, этот сервис не получил бы такого быстрого развития. Это решение московских властей изменило шеринговую экономику России.

— Что будет с небольшими игроками, когда рынок подрастет? Вас всех поглотят гиганты вроде Яндекса и Сбербанка?

— Интерес к нам давно есть, благодаря чему мы привлекли инвестии — 1,3 млн долларов за четыре года работы. Сейчас именно небольшие компании «драйвят» рынок, так как верят в него, гигантам он пока не интересен.

— Какой вы видите sharing economy в России через 20–30 лет?

— Я думаю, что бурный рост sharing economy в России случится гораздо раньше: когда войдет в активную бизнес-фазу поколение, рожденное в нулевые. Для них не будет ценностью владение как таковое, они откажутся от проживания в одной и той же квартире, откажутся от знаковых объектов накопления. Достаточно скоро более старшее поколение будет жить в съемном жилье, одеваться в арендную одежду, только личные, базовые предметы останутся нашей собственностью.

Коворкингы, хостелы — все это приучает нас день ото дня к тому, чтобы избавляться от вещизма. Уже сейчас среди людей моего круга появились адепты sharing economy.

Да, базовая мотивация в sharing economy — бережливость, экономия. Но есть и вторая мотивация — качество жизни. Мне важно здесь и сейчас обрести качество и комфорт. Возможно, я не могу владеть всем, что обеспечивает мне этот комфорт, и тогда меня прекрасно выручает шеринг. И в России становится все больше людей, которые мысял именно так.

Бизнес-журнал | Июнь | #6 2019