МОЗГИ НА ЭКСПОРТ

Прослушать новость

Венчурные проекты в портфеле Starta Ventures имеют русские корни, но программу акселерации проходят в США. Зачем отечественные стартапы едут в Нью-Йорк, рассказал управляющий партнер фонда Алексей Гирин.

— Мир претерпевает изменения, касающиеся информации не со стороны слова, которое катастрофически устаревает, а со стороны цифры. Как чувствует себя Россия в мировой экономике сегодня?

— К сожалению, Россия начинает очень сильно отставать от всего мира. Понятно, что санкции влияют на экономический рост. Эти внешние условия нас как страну загоняют в состояние «окукливания». Мы варимся в собственном соку, и в нынешнем мире это ни к чему хорошему не приводит. Мало того, что есть внешняя изоляция, но происходит самоизоляция внутренняя, и она способна отбросить нас сильно назад. И единственное, что я вижу драйвером ситуации, — это инфраструктурные проекты, которые могут хоть как-то развить экономику в перспективе.

— Например, какие?

— Самые простые. Строительство дорог, коммуникаций, новые порты, вокзалы. Конечно, я считаю, что образовательная система, здравоохранение, хоть и очень долгоиграющие направления, но это то, куда стоит вкладываться.

Если говорить о том, что может дать реальный импульс сегодня, то надо смотреть на развитие новых технологий и областей их применения. И здесь крайне важно, чтобы как можно больше людей имели возможность работать с глобальным рынком и интегрировались в мировую экономику.

— Сейчас, когда индустриальное наследие от Советского Союза почти исчерпано, а западные управленческие технологии не сработали в полной мере, возможно ли создание аналога Кремниевой долины у нас в России?

— На этот счет было много дискуссий. Я считаю, каждому необходимо создавать свою модель, потому что Кремниевая долина — это сочетание миллиона факторов: география, время, концентрация людей, концентрация финансов.

Повторить совокупность этих факторов невозможно, так же как невозможно дважды войти в одну и ту же воду. Поэтому путь должен быть свой. Как в Китае, который экспортирует людей и деньги в ту же самую Силиконовую долину. Эти люди приобретают навыки, покупают компании, развивают свой бизнес.

В Китае свой путь. У нас должен быть свой.

— Спецификой венчурной индустрии является необходимость быстрого масштабирования бизнеса на раннем этапе. Как вы помогаете предпринимателю в этом?

— Мы являемся неким окном, плацдармом русскоговорящих технологичных предпринимателей в Америке. Мы даем им возможность научиться вести бизнес глобально, осознать себя как мировую единицу.

Прежде всего приобрести навыки и умение работать в нынешнем информационном веке, адаптировать свои бизнес-идеи и продукты к глобальному рынку. Именно от этого мы получаем колоссальный эффект.

Компании начинают зарабатывать деньги, а в России платится зарплата и налоги.

Они несут сюда знания, становятся, что называется, бэйчмарками отрасли. Самостоятельно или через свои команды они распространяют по-настоящему, передовые знания: как вести бизнес, как развивать технологии.

Если у них не получается по каким-то причинам закрепиться там, на Западе, то обратно мы получаем людей, которые мыслят по-передовому, закалили свой предпринимательский дух. Имея связи на Западе, они свободно могут оперировать глобально, находясь здесь, локально.

Через акселератор проектов Starta в Нью Йорке прошли почти уже восемьдесят команд, на прошлой неделе мы открыли седьмой набор.



— Как показывает история, наша страна уже обращалась к использованию технологического опыта США в ходе индустриализации 30-х годов. Почему в условиях развития сегодняшней экономики вы предлагаете вернуться к этому направлению?

— Когда-то посольства Петра I поехали, покружили и наладили связи, научившись что-то делать. И за несколько лет из отсталой страны сделали могучую державу. То же самое, действительно, было в тридцатые годы, когда экспортировали целые заводы, а иностранные специалисты приезжали сюда. И из крестьянской Россия превратилась в индустриальную страну.

Если импортировать людей в Россию сейчас очень тяжело, потому что топовые профессионалы сюда не едут, то посылать своих людей и получать их обратно, это то, что делаем мы на свой страх и риск.

— Алексей, для каких сфер и компаний предназначен акселератор?

— В широком смысле может быть IT, может быть IT с «железом». Необходимой единицей является наличие продукта и масштабирование, но только этого недостаточно. Если посмотреть наш портфель в каждой технологической вертикали, то мы скорее смотрим на команды, в которых есть предпринимательский дух.

— Почему акселератор вы открыли именно в Нью-Йорке? Этот город вы называете местом «дикой борьбы и конкуренции», настоящим «месивом»? И почему вы погружаете стартаперов именно на территорию Нью-Йорка?

— На самом деле мы очень тщательно анализировали географию того, где мы хотели бы открыть точку входа. По большому счету, изначально мы сравнивали Калифорнию (Силиконовую долину) и Нью-Йорк.

Проанализировав большой массив информации об истории успеха и провалов компаний, которые уехали с постсоветского пространства в Калифорнию, их цели и результат, мы сделали выбор в пользу Нью-Йорка.

Именно здесь на порядок выше конкуренция и сосредоточение бизнеса.

В Калифорнии в Долине мы имеем IT-гигантов, монополистов в своих отраслях: ARGUS, Google, Apple, Microsoft, Facebook. А из традиционного бизнеса, штаб-квартир мало, может быть, Montana. Если посмотреть на наш фокус, он состоит в основном из В2В-проектов.

Зачем ехать делать трекшен туда, где бизнеса в широком смысле нет?

Нью-Йорк – это столица мирового бизнеса. Здесь очень высокая конкурентная среда на всех уровнях, когда компания конкурируют с компанией, высокая конкуренция между людьми, конкурируют штат со штатом: Нью-Джерси с Нью-Йорком по налогам, условиям ведения бизнеса.. И единственное конкурентное преимущество, которое реально эффективно, — это внедрение и использование инноваций в своих бизнес-процессах. Эти инновации надо где-то брать, поэтому они активно тестируют различные стартапы и инновации. И в Нью-Йорке можно быстрее получить подтверждение своих гипотез.

— Если посмотреть на погружение в такую ситуацию, она не ломает?

— Нью-Йорк — это то место, где надо делать деньги. Там более интересная среда для того, чтобы ехать со своим стартапом, и, соответственно, за три месяца программы понять, работает проект или нет.

Это экономит деньги и время, ты получаешь большое количество обратных связей, за счет широкого круга общения, и нетворкинга, а это ключевое на рынке. В обычной жизни у предпринимателя на это уходит два года.

— У всех ли компаний за три месяца получается масштабироваться и стать глобальными после прохождения акселератора? Или кого-то это ломает?

Получается не у всех — и причины бывают совершенно разные: не нашли место под солнцем, не адаптировали продукт, не нашли денег, чтобы развивать свои гипотезы, семейные причины. Только сейчас у нас появляется более-менее релевантная статистика по ожиданиям и проекциям. Порядка 20% компаний имеет потенциал закрепиться на рынке США, 40% возвращаются в Россию, в Европу или выходят на какие-то другие рынки, пробуют себя там, у них неплохо все идет.

— Что мешает российскому стартапу закрепиться в Америке? Или, наоборот, что помогает? Прослеживается ли какая-то особенность, или это общая тенденция, не важно, какой стартап?

— На самом деле, это одинаковая история для всех неамериканских стартапов. Недавно с коллегами из Франции разговаривал, до этого общался с финнами, с итальянцами, с латинами. У всех стоит проблема культурологической и бизнес-адаптации.

На рынке США другая среда и другие подходы. Пока ты поймешь, как это работает, должно пройти какое-то время, поэтому акселератор тем и хорош, что тебя концентрированно погружают в среду. И за три месяца, словно водопад, на тебя обрушивается огромное количество людей, тем самым ты быстрее адаптируешься.

У всех есть свои особенности и привычки, которые надо менять, что-бы достичь успеха. У  белорусов — одно, у украинцев — другое. Правда, те, кто доезжает до Америки или вырывается из каких-то рамок, действительно умные ребята, очень упертые. Это иногда хорошо, иногда не очень. У русских очень тяжело с восприятием. Мы не привыкли слушать и слышать. Поэтому адаптивность не очень хорошая. А это самое главное — умение подстроиться под среду. Потому что сломать ее или перестроить под себя невозможно.

— Что нужно предпринять, чтобы отечественная элита мировой экономики, не потеряв интеграцию с Россией, замедлила так называемую «утечку мозгов»?

— Вопрос крайне сложный. Я могу рассказать то, что делаем мы. Когда, например, умный парень отучился в физтехе в Новосибирске, в Омске — неважно, отработал в локальных IT-компаниях или филиалах западных компаний, далее он уезжает работать на условный Google и он «растворяется» в той же самой Долине за зарплату в 100–200 тысяч долларов в год — вот это есть «утечка мозгов».

Первое время связи с Россией большие, но постепенно, через год, через два, поводовдля контактов уже не остается. И польза от такого человека стране — максимум 100 долларов бабушке на Новый год или iPhone в качестве презента родственникам.

Потому что человек уже отрезан. Мы делаем наоборот, мы не позволяем этим людям оторваться от того, что у них есть. И достигнув результата, им хочется возвращать сюда знания и навыки. С информационной точки зрения, если у тебя стартапы с выручкой 1-10 млн долларов, то для России это топовая история, и здесь о ней можно рассказывать, делиться опытом. А на Западе это мелко - как придорожный ларек. Такие истории не особо кому интересны. Поэтому как раз мы и занимаемся созидательной деятельностью, мы учим людей получать знания и навыки, которые они естественным образом возвращают. Наша деятельность — это как раз антиутечка, мы людей оставляем в обозримом периметре.

— Насколько это схема «погружения в среду» зарекомендовала себя и работает на преобразование экономики России?

— Они там зарабатывают, но зарплаты и налоги они несут в Россию, шлют сюда десятки тысяч долларов ежемесячно на зарплату своих программистов. Они проводят здесь семинары, запускают бизнес-процессы на новые знания. Самый эффективный результат — когда проект работает, потому что в этом случае он служит поставщиком денег и знаний в Россию.

БИЗНЕС-ЖУРНАЛ | ОКТЯБРЬ | #10 2018